Во мгле

– Потому что ты меня знаешь, – подметил очевидное Дьюсон, по-доброму усмехнувшись, и подошёл с другой стороны, ухватив одну печеньку.

Роут искоса посмотрела на напарника, с удовольствием жующего её лакомство, и недовольно вздохнула, сделав глоток уже тёплого кофе.

– В том и проблема. Я так хорошо тебя знаю, что привыкла закрывать глаза на все твои косяки. И это ужасно. Просто ужасно, – сдерживая улыбку при виде выражения лица Алекса, она шутливо возмутилась и присела на кожаный диван, блаженно откинувшись на мягкую спинку.

– Почему же? – заинтересованно спросил он.

– Да потому что ты невыносим, Дьюсон, – так спокойно, будто говорила это каждый день, без задней мысли ответила Джесс и отставила почти опустевший стакан на журнальный столик, наблюдая за тем, как Алекс, медленно подойдя ближе, уселся рядом.

– Да, ты говорила, – кивнул он ей с усмешкой. – Кажется… раз сто? Не могу упомнить каждый.

– Прекрати, – она пихнула его в плечо и, стараясь не засмеяться, услышала негромкое «ауч».

– Ты когда-нибудь перестанешь меня бить? – попытался пошутить Дьюсон. Джессика лишь закусила губу, развернувшись к нему всем корпусом.

– Ещё одно слово, Алекс, – она откинула край серого пиджака, обнажая кобуру с пистолетом, – и я пристрелю тебя на месте. Понял?

– Понял, – сглотнув, смиренно произнёс он и медленно расплылся в широкой улыбке, заставив её в очередной раз закатить глаза.

Однако сам он всё же замолк, смакуя с лёгкостью, но явно в последний раз доставшееся от Роут овсяное печенье, решив на время оставить её в покое и просто насладиться её обществом, когда вокруг нет посторонних глаз, ушей и надоедливого шума рабочей суеты.

Их отношения вряд ли можно было назвать простыми – Дьюсон часто выводил Джесс из себя, так и норовя получить выговор или длительный бойкот, а она любила иногда грозиться пистолетом и хорошей взбучкой, раздражаясь из-за легкомысленного поведения напарника.

Несмотря на любые недомолвки, что Алекс, что Роут – оба ценили партнёрские отношения, и лишиться этой связи было равносильно тому, чтобы потерять часть себя. Как-никак, а Дьюсон не раз вытаскивал её из самого днища, часто перешагивая через собственные принципы.