Кого не видят глаза

Рядом расположилась изящная тумбочка (ее, впрочем, по земным меркам было сложно назвать таковой, так как она хитро крепилась к полу, будто паря над ним) и полка, где под щедрым слоем пыли стояла фигурка золотистого дракона, невесть кем оставленная здесь, пока хозяин комнаты отсутствовал.

У Никка никогда не было много вещей, и когда он отправлялся на Землю, то взял почти все. Там он их и оставил, забрал лишь самое необходимое, которое теперь валялось в сумке у двери.

«Вещи – мишура, которой мы украшаем жизнь в надежде снаружи стать теми, кем хотим быть внутри, – повторил Никк про себя слова отца, сказанные ему когда-то.

Получается, Никк сейчас свободен? Нет. Не от проблем, не от воспоминаний. От них Никк освободится только тогда, когда добьется своего. Он с детства мечтал быть одним из тех легендарных героев, кто приносит в мир справедливость. Наивно? Пожалуй. Но это не значит, что не стоит пытаться.

– Дом, милый дом, – пробормотал даитьянин и, скинув ботинки, вышел на балкон. – Ты ли это?

Внизу до самой линии горизонта простирался знаменитый на всю Суталу парк АмараВрати. Каскадные фонтаны, птицы, щебечущие в ветвях, свежий воздух, наполненный ароматом цветов… Все, что так любит Амариллис.

Любила.

Вновь вспомнив об убитой клинком Чарны подруге, исчезнувшей Ане и проваленной миссии, Никк затосковал.

АмараВрати стал чужим, и Никк даже не мог теперь вспомнить, чтобы хоть раз скучал по этому месту. Придется учиться жить заново.

Нельзя сказать, что дома Никк не был счастлив, просто он был…

– Я просто был.

На Да’Арии никогда не происходило ничего поистине важного, судьбоносного для его жизни, чего-то, что могло пробрать до глубины души.

Отбросив все удручающие мысли, даитьянин вернулся в комнату, взял со стола киберскрол и плюхнулся на кровать. Гаджет походил на маленькое круглое зеркало с синеватым кристаллом в центре, но выполнял схожую с земным смартфоном функцию, только чуть интереснее.

Никк нажал на кристалл, и перед глазами появилась объемная проекция.