Кого не видят глаза

 – А теперь наши умники в зеленых костюмах готовы рисковать, чтобы добраться до древнего блокнота в переплете?

– Если ты изначально не верил в легенду, зачем вызвался идти на Землю?

– Скучно было!

– Да ну? – Никк сделал угрожающий шаг навстречу Ирну, буквально зажав Даф между ними. Та недовольно заворчала, оттолкнув брата.

– А что я должен был делать? Сидеть здесь и прислуживать совету, который мое мнение ни во что не ставит? С тех пор как погиб Тер, даже твоя сестра со мной не считается. – Ирней перевел глаза на Дафну, усмешка промелькнула в уголках его губ.

Дафна угрюмо подняла на Ирнея глаза.

– Сейчас мы не будем ругаться, – ответила она тихо. – Мы разузнаем, как обстоят дела на Да’Арии и что изменилось за время нашего отсутствия, а после решим, что делать.

– Какой-никакой, но план, – нехотя согласился Ирн, выглянув в коридор. – Пойду посмотрю, как оборонный центр справляется без меня. А вы не привлекайте внимания, ваши родители не смогут вечно вступаться за вас перед советом.

Цокнув языком на прощанье, Ирней крутанулся на пятках и пошел прочь.

– С каких пор он у нас за главного? – Никк проводил взглядом кудрявого товарища, на ходу поправлявшего воротник неудобной мантии. За двадцать семь с лишним лет на Земле Никк настолько привык видеть Ирнея в клетчатой рубахе, что даже со стороны тот сейчас выглядел несуразно. Да и самому ему куртка казалась теперь куда более удобной и практичной одеждой, – поэтому он все еще в ней и расхаживал.

– Не бери в голову, – покачала головой Даф и уже серьезно добавила: – Однако он прав, Никк, не болтай со всеми подряд о нашем путешествии. Вообще ни с кем не болтай.

– Но с кем-нибудь да придется, чтобы узнать, как обстоят дела вокруг.

– Ты понял меня.

Немного помолчав, Никк кивнул.

– Ты переживаешь за Аню? – спросил он.

– Я переживаю больше, понимая, что переживаешь ты, – вздохнула Дафна и посмотрела брату прямо в глаза. Никк знал этот взгляд.

Даф больше ничего не добавила и удалилась, бросив напоследок косой взгляд на стражу.

* * *

Никк поднялся в свою комнату и пинком закрыл дверь за собой. С легким презрением его глаза скользнули по до боли знакомой обстановке.

Шифоньер, который бы слился с шероховатой поверхностью обледенелых стен, если бы не приоткрытая дверца, пустовал, на вешалке уныло ждала одна старая мантия.