Ведьмы горят на рассвете

И ты когда-нибудь использовала морокс прежде?

Я раздумываю над тем, чтобы соврать. Может, смогу использовать зелье, чтобы пережить свой собственный последний день заново, увидеть лицо человека, который был рядом со мной в ту ночь. Однако не уверена, что смогу вспомнить то, что моя память заблокировала намеренно. Кроме того, возможность пережить снова тот кошмар не входит в мой список желаний.

– Нет, – качаю головой я. – Не использовала.

– Что ж, тогда да, его собираюсь пить я, – откидывая одеяло, Нилам плюхается на диван.

 – А теперь валите. Нечего пялиться, как извращенцы, пока я сплю. – Делает глоток, морщась. – Позову вас, когда закончу.

– Надеюсь, не как в прошлый раз, – цокнув языком, Мир подкидывает камешек с металлическими прожилками в воздух, ловит на лету и направляется к двери.

Но я не двигаюсь.

– У тебя есть воспоминание, которое ты готов забыть навсегда, Нилам? – спрашиваю я.

– Куча.

– О чём?

– Детство.

12. Ярослава

– Разве можно использовать зелье как наркотик? – спрашиваю я, когда мы возвращаемся в коридор.

Ближе к полуночи вечеринка, кажется, стала лишь громче, смех безумнее, а воздух горячее.

– Что, твои волшебные книжки не научили, как веселиться с помощью магии? – Мир замирает на углу лестницы у перил, глядя на танцпол внизу. Два прожектора отбрасывают свет ему на лицо, один синий, другой фиолетовый, и профиль Мира запечатлён между ними, точно картина, которую ты тайком наблюдаешь сквозь замочную скважину на рассвете. В красках утреннего, обманчивого тумана.

– Нет.

– Не слушай Лав, морокс не наркотик. Она путает обман и обманщика. Морокс, конечно, может свести с ума, окажись он в коварных руках, но и лекарства тоже опасны, если использовать их не по назначению, верно? С магией так же, – продолжает он, поправляя правой рукой запонку на левом манжете. По-прежнему отказывается смотреть на меня. – Если же не злоупотреблять, морокс способен не только показать чужие мысли, но и приглушить твои собственные. Помочь ненадолго забыть о насущном, что вне нашего контроля, погрузиться в прекрасный сон без сновидений, но в то же время продолжать бодрствовать.

Увидеть всё таким, какое есть, душой, а не разумом. Никаких переживаний, никаких ожиданий, никаких осуждений. Столь желанная всеми жизнь в моменте. – Мир вздрагивает, когда его пальцы сжимают запонку чуть сильнее, чем нужно. – Блин.

Мы оба смотрим на каплю крови на кончике его пальца, лишь она одна в этот миг связывает наши взгляды.