Ведьмы горят на рассвете

Я выхватываю нож у него из рук, без предупреждения, резко и грозно как могу с неслушающимися, замёрзшими руками, садясь на сырой земле и поджимая ноги, чтобы броситься прочь при первой же опасности – скорее привычка, чем осознанное решение. Тем не менее он даже не хмурится, когда лезвие указывает на него. Не впечатлён моей проворностью? Или знает меня? Но сама я не узнаю ни его взъерошенные тёмные волосы, ни самоуверенно поджатые губы.

– Твою ж…

– Живая!

Вздрагиваю. Подняв голову, понимаю, что рядом стоят ещё двое – другой парень и девушка; ночь скрывает их черты, однако оба таращатся на меня как на призрака.

Воспользовавшись моментом замешательства, мой воскреситель дёргает меня за руку, нож падает, и он подхватывает тот до того, как у меня есть шанс отреагировать. Я снова оказываюсь беззащитна, и хочется закричать. Но не потому, что мне страшно, нет. Всё ещё наблюдая за происходящим как сквозь лениво развеивающийся туман, играющий с моим разумом, я внезапно осознаю, что дрожу – не от страха и холода, а от возрождающегося на месте пустоты в душе воодушевления.

«Но как?» – пытаясь найти ответ, мой взгляд пробегает по округе и натыкается на покосившиеся кресты и могильные плиты, окутанные фантомными, серыми оттенками ночи. Вокруг царит покой, какого в мире мёртвых мне и не снилось. «Кладбище». Но ведь я помню дом в огне, обращающиеся в пепел книги, горький дым… Я сгорела! От меня ничего не должно было остаться.

Что-то не так.

Голова тяжёлая, а на языке неприятный привкус. Лекарство? Кровь? Желчь? И словно чужеродный механизм, руки и правда отвечают на мысленные команды с короткой задержкой, когда я потираю заледеневшими пальцами плечи. Такое обыденное движение, однако мурашки, бегущие под тонкой блузкой по рукам, окончательно убеждают, что мне всё это не чудится.

Он интерпретирует мою дрожь неправильно.

– Вы её пугаете, – говорит воскреситель своим друзьям. – Дайте нам с ней поговорить наедине.

– А ты её не пугаешь? – нервно возражает девушка.

– Я всё ей объясню.

– Но…

– Лаверна. – Его голос звучит тихо, но непреклонно. Люди используют подобный тон, лишь когда знают, что их не ослушаются.

И Лаверна слушается. Нехотя. Её взгляд мечется между ним и мной в нерешительности, а потом она молча морщит нос.