Свадебное путешествие в один конец

– Допустим, жизнь ты себе сама спасла, – произнесла Мариша, неодобрительно косясь на чучело, змей она не любила и даже не считала нужным притворяться, будто бы это не так. – Опрокинула вазочку с мороженым. Тем и спаслась.

– Ага. А Дракон был просто прожорливым жадиной, позарившимся на чужое мороженое.

– Но это он его съел! Не я!

– Ты бы при любом раскладе не стала слизывать мороженое со стола. Ведь так?

– Да. Конечно!

– Вот и выходит, что благодарить ты должна только саму себя. И больше никого.

Мариша ткнула пальцем в чучело. И тут же, к своему ужасу, услышала шипение. Характерное змеиное шипение. Мариша моментально покрылась холодным потом. Чучело ожило! Но оказалось, что шипение исходит совсем даже не от мертвого выпотрошенного Дракона, а от змеи, которая злобно таращилась на подруг из-за стекла аквариума, в котором сидела.

– Это гадюка обыкновенная, – пояснила Ирочка. – Не бойтесь ее. Характер, конечно, у нее мерзкий, но если укусит, скорей всего, вас удастся спасти.

Это неуверенное «скорей всего» необычайно встревожило Маришу и Инну, которая (вот ведь странное стечение обстоятельств!) тоже не любила змей. И обе девушки решили, что будут держаться подальше от опасных ползучих тварей.

А Ирочка вела свою экскурсию дальше в глубь квартиры.

– Это гремучая змея, – перечисляла она, проходя мимо прозрачных ящиков. – Видите, у нее на хвосте погремушка. Когда она раздражена или напугана, то погремушку хорошо слышно.

Судя по тому, как гремело это украшение на хвосте змеи сейчас, она была не просто напугана. Она была в ярости.

– Это эфа. Видите, какая красивая.

И тут нервы у Инны не выдержали.

– Слушай, Ирка! – воскликнула она. – Хватит нас по этому гадюшнику таскать! Давай ищи, что собиралась.

– Ага! И сваливаем отсюда.

Ирочка печально усмехнулась.

– Что, не нравится? А я, представьте себе, в этом гадюшнике провела целых шесть месяцев своей жизни. Не каждый день, конечно, тут бывала.

Но критики от подруг она не дождалась. Не стали они критиковать девушку. Влюбившись, и они совершали массу глупостей. Но Ирочке и не нужны были их сочувствие или укоры. Она винила во всем только себя.

– Как подумаю сейчас: а зачем я это делала? И не понятно мне ничего. Ведь я и Валерку любила только первые полтора-два месяца.