К колдунье не ходи

Да, такой кусок земли мог стоить весьма приличную сумму! Что верно, то верно. И еще одна неприятная мысль царапнула его мозг. За право обладать таким земельным наделом в наше время вполне могла пролиться чья-то кровь.

И Василий Петрович задал тот вопрос, который задал бы любой на его месте:

– Ульяна, скажите, смерть вашего мужа была вызвана естественными причинами?

– Конечно!

– Он как хоть умер? Не могло так случиться, что кто-то помог ему в переходе в мир иной?

Ульяна гневно выпрямилась:

– Да как вы можете такое говорить?!

– Я лишь спрашиваю о причине кончины вашего уважаемого супруга.

– У моего мужа была застарелая болезнь…

– Ага! – перебил ее Сергей. – Алкоголизм!

– …болезнь сосудов головного мозга, – невозмутимо договорила Ульяна.

– Сосуды у него полопались от водки. Так квасить, как мой батя… Я вообще удивляюсь, что он столько протянул!

– У него был повод, чтобы пить!

– И какой же?

– Он был страшно одинок! Единственный сын – и тот уехал. Вокруг кружились одни только стервятники, желающие откусить от его наследства.

– И ты – первая среди них!

Ульяна вновь нахмурилась:

– Взяли бы отца к себе в Канаду. Заботились бы о нем, стали бы его единственным наследником.

– Я не мог! У меня были трудности… И, поймав настороженный взгляд брата, Сергей воскликнул: – Временные! Временные трудности, пойми меня правильно!

Василия Петрович только вздохнул в ответ. Нет, ему это все очень не нравилось, очень! И самым правильным было бы уйти отсюда и забыть обо всем, что он тут видел.

Да, вот это было бы правильно, благоразумно, и Алена наверняка его одобрила бы. Но, вопреки собственному здравому смыслу, чутью и буквально надрывавшемуся телефону, по которому ему уже обзвонилась любимая жена, Василий Петрович остался в грязной запущенной квартире отца своего брата. И то, что из этого получилось, ему еще предстояло расхлебывать…

Инга с Аленой провели время весьма приятным образом. Могли бы провести его еще более приятно, если бы Алена не дергалась и не звонила своему Васечке буквально через каждые десять минут.

– Перестань дергать мужика, – велела ей в конце концов Инга. – Даже у меня нервы бы не выдержали.

– Я беспокоюсь.

– Почему?

– Сама не понимаю, но мне как-то тревожно.

– Твой Василий Петрович в девяностых не пропал и теперь не растеряется.

– Может, оно и так, но мне все равно не по себе. Всякий раз, когда поблизости появляется Сергей, я чувствую приближение неприятностей.