Чудные мгновения. Уроки литературы

Мы перенесемся из седой древности во времена, когда внук Чингисхана, хан Батый покорял один за другим русские города, дух гордых викингов оставался в душах русских князей.

Д. САМОЙЛОВ КНЯЗЬ ВАСИЛЬКО РОСТОВСКИЙ

Но с нами остаются и легенды о подвигах русских князей в период татарского рабства. В одном из своих изящных стихотворений поэт Д. Самойлов вспоминает о трагической судьбе Ростовского князя Василько, противостоявшего грозному Батыю:

Ужель встречать в воротах

С поклонами беду?

На Сицкое болото

Батый привел орду.

От крови человечьей,

Подтаяла река.

Кипит лихая сеча

У княжья городка.

Для русских князей во времена Батыя наступила лихая година испытаний. Они остались разобщены и перед грозной бедой, призыв князя Игоря не подействовал на его потомков, и судьба его осталась тайной за семью печатями для них. Во время грозного нашествия князья вели себя по-разному. Кто-то проходил все стадии унижения, остальные готовы были умереть, но не сдаться. Вот и Ростовский князь до конца защищал свой город:

В округе все, кто живы,

Под княжьи руки встал,

Громят его дружины

Насильников татар.

Из исторических книг мы знаем, что внук знаменитого Чингисхана Батый, почти уровнялся славой с дедом своим, он интересовался русской культурой, учил язык, он покоил и уничтожил сначала Рязань, потом Киев, и пошел по русским землям. И в жестокости ему не было равных. Вот и рисует нам поэт противостояние двух властелинов.

Но русским великанам,

Застлала очи мгла,

И выбит князь арканом,

Из утлого седла.

Перед Батыем оказался плененный русский князь, победитель решил оставаться великодушным по отношению к нему.

Перед нами жутковатый образ властелина, и дело рук его, и кровь и смерть русичей, и разоренный, уничтоженный город.

Под ханом знамя наше

От кровушки черно,

Хан из церковной чаши

Пьет сладкое вино.

Не историки с их сухими датами и цифрами, а только поэты могли передать ту глубину совершившийся трагедии и мировосприятия, когда на русскую разоренную землю отпускалась тьма татарщины.

Я князя за отвагу,

Помиловать хочу.

Пусть вытрет ил болотный,

С лица омоет грязь.

В моей охранной роте

Отныне служит князь.

Можно было такой ценой купить себе если не свободу, то жизнь, и забыть обо всем, что было прежде, потому что у него не оставалось другого выбора. Но не так поступает ростовский князь.