Гетера с лимонами. Фанат Казановы

Причем солидный. А обратно в тюрьму Влад совсем не хотел. И сейчас он походил на крысу, которую загнали в угол.

– Ладно, хорошо, – пробурчал он. И нож из его руки исчез как по мановению волшебной палочки. – Открываю. Только учти, начальник, тут все по любви происходило и по взаимному согласию. И открываю я чисто из уважения к твоему званию.

Дверь открылась. И подруги мигом обрели дар речи. Взвизгнули и опрометью кинулись к появившемуся на пороге милиционеру.

– Товарищ капитан, у него нож!

– Где нож?! – завопил Влад, которого уже схватили под руки двое ребят помоложе, но тоже в форме.

– Он его выкинул! Как вы пришли, так и выкинул.

– Он вам угрожал холодным оружием?

– Да!

– Врут они, гражданин начальник! – рявкнул Влад. – Сами ко мне приперлись, сучки драные! А когда я им отказал, вон чего удумали!

– В чем отказал-то?

– В любви.

Капитан, который спас подруг, утер пот со лба и усталым голосом проговорил:

– Ты все-таки, Никифоров, думай, прежде чем брехать.

– А ты в наши дела, начальник, не лезь! Любит она меня!

– Тебя послушаешь, так все тебя любят. И ты всех любишь. Только почему столько жалоб на тебя? И баба твоя почему в синяках вечно ходит?

– Кто жалуется? Кто? Да я им всем зенки выдавлю! Ты только скажи, начальник. Кто конкретно?

– Надоел ты мне, Никифоров, – вздохнул капитан.

– Куда поедем? – встрепенулся Влад. – За что?

– За все хорошее. Дело на тебя открывать будем.

– Какое дело?

– Хулиганство. Статья не из самых тяжелых, но, учитывая твой прошлый послужной список, думаю, лет на пять мы от тебя избавимся.

– Да вы что?! – задергался Влад. – Начальник, права такого не имеешь! – Пока оперативники тащили его из квартиры, он успел наобещать подругам столько всевозможных кар, что прямо мороз по коже.

– Нехорошо как получилось, – вздохнула Инна, когда Влада наконец увели прочь. – Гражданин капитан, если это вы из-за нас, то он ничего такого…

– Вы тут ни при чем. И без вас жалоб на этого артиста накопилось предостаточно.

Капитан снова утер лоб, потом в сердцах воскликнул:

– Вот ведь народ! Что Артист, что Удав, что Бублик – все никак угомониться не могут. Посадишь – сидят.