Ведьмина доля

Умывальник – полотенце – пижамка – постель. Подоткнув одеяло, я провела указательным пальцем по ледяному лбу, шепча наговор-колыбельную, и ещё несколько минут сидела рядом с Зойкой, прислушиваясь к её сонному дыханию. Однако, дела…

– Жор, если боишься – пойдём со мной, – я быстро обувалась.

– Негоже трусити, коли мертвий, – сухо отозвался призрак из кухни и красноречиво зашелестел газетой: – Уль, а шо есть – «самая длинная сторона прямоугольного треугольника, противоположная прямому углу»? Десять букв.

– Гипотенуза, – я взяла ключи и отобрала у Кирюши сотовый.

 – Закройся.

Спускаясь – для разнообразия пешком – я позвонила и извинилась за сорванную встречу. Форс-мажор, да. И снова намечать встречу пока отказалась. Сунула в карман джинсов телефон и запрыгала через ступеньку, глупо улыбаясь. Мне было хорошо. Отлаженная «трясинная» жизнь на глазах ломалась и комкалась, а я смотрела на это со стороны и ловила кайф.

Сумбур и неожиданности для меня – как свежая кровь для акулы. Это азарт, экстрим и эйфория от движения.

В распланированной жизни ты идешь пешком, от одной метки в еженедельнике к другой. Лишь опасность и неизвестность заставляют не бежать – лететь вперед. И дышать жизнью. И пусть осенний ветер чужих обострений и дальше ломает планы – впервые за пять лет я наконец снова чувствую себя живой. И летящей. Как на метле – на скорости двести километров в час, когда неважно, что впереди падение. И неважно, уцелеешь ли. Важно лишь ощущение движения. Непрерывного. Безоглядного. Свободного.

Арчибальд Дормидонтович, глава городской общины «пауков», сидел на скамейке и наслаждался свежим воздухом. Невысокий сухонький старичок – божий одуванчик. Тёмные брюки, светлая рубашка, серый пиджак, щегольские остроносые туфли, очки в тонкой оправе, шляпа, седая шевелюра и усики с бородкой в стиле французских мушкетёров. И не скажешь, что это хитрая и безжалостная нечисть. А на непропорционально длинные руки и заострённые жёлто-чёрные ногти кто ж внимание обратит?

– Ульяна Андреевна, – он встал и вежливо снял шляпу.

 – Прошу простить мой поздний визит, но я готов объясниться.

Я села на скамейку и опустила полог тишины. Тёмный осенний воздух замерцал и потеплел. «Паук» остался на ногах, и первым делом я предъявила ему доказательство слежки – тапку с пятном прибитого членистоногого.

– Объясняйтесь. Ваше?

– Не серчайте, – кротко попросил Арчибальд Дормидонтович. – Я только хотел быть в курсе возможных… интриг.