Три нити

Ленца сегодня сел в лужу; не станет ли он мстить?

– К тому же, вепвавет любопытны, – протянул Утпала, почесывая правую щеку. – Особенно твои колдуны. Ребенку выгрызут мозги до самого хребта, если решат, что внутри есть хоть что-то интересное.

– Мы можем приглядывать за ним, – подала голос Падма.

– Да, но не все же время! – покачала головой Камала; и только Пундарика ничего не сказал.

– Что же, вы хотите оставить его здесь? – спросил Железный господин, и прочие лха, задумавшись, притихли. – Есть способ проще.

Чтобы шены не навредили Ринуму, слуге Перстня, сыну рогпа и самадроги, родившемуся в год Мевы Черная Двойка, он просто перестанет быть им. Посмотри на меня, мальчик, и ответь – как твое имя?

Волей-неволей мне пришлось задрать подбородок и заглянуть в светлые глаза бога, похожие на зеркальную поверхность Бьяцо.

– Как твое имя? – повторил Железный господин. Что-то щелкнуло в ушах – и еще раз, и снова. Этот звук я слышал раньше, на площади Тысячи Чортенов, – как будто в череп насыпали еще искрящегося угля, а теперь заливают его ледяной водой.

Только на этот раз он был громче, куда громче, и все усиливался.

– Я… – шум в голове мешал сосредоточиться; треск превратился в гудение, гудение – в быстрое путаное бормотание, как будто кто-то пытался подсказать мне ответ. – Ммм…

Странно, но вспомнить имя никак не получалось! Я в недоумении уставился на лапы – те тоже были как будто чужие. Шерсть на них отливала бурой ржавчиной, волнами расползающейся от основания когтей.

Губы, шея и плечи оцепенели, будто от холода; только в груди что-то жгло и трепыхалось, как пойманная в кулак оса. Не там ли моя мать повязала невидимый узел, когда я готовился навсегда покинуть дом? Но как ее звали? И где был мой дом?

– Как твое имя? – снова спросил бог. – Разве не Тонгьял Цома, ученик кузнеца?

«Конечно!» – чуть не заорал я; моему облегчению не было предела – вот оно, мое имя. Конечно!

– Прекрати! – лекарь вдруг сгреб меня в охапку, прижимая носом к шерстяному чуба.

Дышать стало тяжеловато. – Что ты делаешь!.. Это не лучше, чем убить его! Второе хотя бы честнее.

– Ты не прав, Сиа, – возразила Палден Лхамо, до тех пор молчавшая. – Он так мал, что почти ничего не теряет. Сколько он забудет? Года четыре?.. А если сохранить его рен[63 - Рен (др. егип.) – имя.], он всю оставшуюся жизнь проведет в страхе. Тот же Ленца, если захочет, легко найдет его – он, может быть, рассеян, но не глуп. Так что это наилучший выход.