Ушебти

– Прямо сейчас, – пошутила она, но по тому, как вспыхнули глаза у собеседника, женщина поняла, что погорячилась.

– Если мы уедем через полчаса, то, учитывая данное Натали слово, у нас будет часа три, чтобы погулять в Антверпене. Но начнем мы с замка.

– Вы серьезно, Ги?

– Я даже откажусь от вина, чтобы Вы не волновались в дороге, – он задумался. – Впрочем, один бокал я могу себе позволить. Предлагаю тост. С этого момента мы переходим «на ты».

– Согласна.

Они чокнулись изящными бокалами на длинных ножках, и тут же с ратуши им ответил перезвон колоколов.

Это было так неожиданно и символично, что оба рассмеялись.

В течение обеда они ни разу не вспоминали об Антверпене, говоря о чем угодно, только не о поездке туда. Саша предполагала, что этот порыв забудется и они мило проведут вечер в Генте, погуляв по набережной, где уже начали собираться группки студентов, у которых еще не было денег на дорогие рестораны, но вот гитары и губные гармошки всегда были под рукой. Взяв целую бутылку пива и пачку сигарет на весь вечер, они пели песни, целовались с подругами и считали, что этот мир принадлежит им.

Ги шутил, вспоминал какие-то истории из своей и чужой жизни и смотрел в удивительно живые серые глаза собеседницы, в обществе которой ему было удивительно легко и радостно. Давно он не испытывал такого подъема. Он даже сдерживал себя, чтобы не испугать очаровательную русскую своей болтовней. Что там Антверпен, он готов был уехать с ней куда угодно.

– Ты обещал мне рассказать о литературе Бельгии, – Саша обернулась к Ги, который уверенно вел машину по широкому автобану.

– О, у нас нет Достоевского, – он не отвлекался от дороги. – Страна небольшая, да и вечная борьба языков не позволила родиться единой национальной литературе.

Он достал сигареты. Угостил спутницу и закурил сам.

– На севере у нас говорят в основном по-фламандски, этот язык похож на немецкий. На юге предпочитают французский. Небольшие группы в Льеже употребляют немецкий, а в Намюре – валлонский, но это уже не в счет.

Собственно, так же развивалась и литература, она всегда отображает историю стран. В период децентрализации на валлонском писали два поэта – Николя Симонон и Анри Фьериц, но теперь об этом позабыли. Постоянную борьбу за равноправие языков в стране вели не только граждане, но и сами писатели. Они организовывали литературные общества и выпускали сборники, но об этом сейчас помнят только специалисты.