Пряник с черной икрой

– Принудить к посещению торжества я не имею права, – надулась Майя Михайловна. – Дети приготовили представление. Никита Катаев изображает ленивого пингвина. Он вам не рассказывал?

– Нет, – удивился Илья.

– Кто еще не слышал о спектакле? – грозно спросила педагог.

Поднялся лес рук.

– И костюмы не сшили?

– Нет… – пропел хор родителей.

– О боже! – простонала училка. – За тридцатилетнюю карьеру педагога у меня впервые такой безалаберный класс. Довожу до вас краткий сценарий. Живет плохой пингвин – хулиган, двоечник, отвратительный тип.

– И его играет мой Никита? – подпрыгнул Илья.

– Да, – сквозь зубы процедила Майя Михайловна.

Катаев стукнул кулаком по парте.

– Никогда! Мальчик не примерит на себя эту мерзкую роль! Никита прекрасный ребенок!

– Это же театр, – улыбнулась училка.

– Нет!! – добавил децибелов в голос Илья. – Нет!!!

– Выслушайте меня, – потребовала учительница. – Нельзя по первому шагу о всей дороге судить, вот и ваш пингвин ужасен лишь вначале.

Идя на это собрание, я дала себе честное слово, что буду сидеть молча. Но тут не сдержалась:

– Коза родила Пингвина и Красную Шапочку?

– Да, – улыбнулась классная руководительница.

– Маловероятная ситуация, – тут же высказал свое мнение Илья. – Пингвин еще куда ни шло, хотя разные виды не скрещиваются, но Красная Шапочка… Мало того, что она девочка, так еще и мифический, реально не существующий персонаж.

– Это сказ-ка! – по слогам произнесла Майя Михайловна. – Опущу середину пьесы, а то вы опять нервничать будете. Все закончится хорошо. Пингвин станет отличником, Красная Шапочка тоже, они обнимут панду и слона…

– В детском спектакле неприемлем секс, – покраснела Агата.

– Объятия чисто дружеские, – отбила подачу училка. – Короче! Список, кто кого изображает, висит на доске объявлений на первом этаже. И, наконец, последнее.

– Зачем цветы? – прошептала худенькая мама, считающая компьютер изобретением дьявола.

– Для украшения классной комнаты, – ответила учительница.

– Здесь и так нормально, – возразила Агата.

– Школа не дворец! – зашумел Илья. – Мой вопрос: на хрена такая тьма бумаги, полотенец, геля? В классе двадцать пять детей.