Любовница египетской мумии

Но уши – единственный орган, при помощи которого я могла получить информацию извне, – уловили слова на пхасском наречии.

– Карома хей!

– Карома, – ответила старуха.

Геннадий почему-то молчал.

– Бенюк! – гаркнул незнакомец.

– Френч, френч, – затараторила переводчица, – френч лязим бум-бум! Ни! Ни!

Крепкие руки схватили меня за талию, оторвали от пола и понесли. Я хотела закричать, но изо рта, тщательно заткнутого пробкой, не вырвалось даже стона.

– Френч бум-бум, – кричала бабка, – полисия хабам! Варваре кол! Ни! Ни!

Геннадий не вмешивался, и я с ужасом сообразила: Сорокин меня обманул, отправил в примерочную, а сам удрал.

– Хагас! – басом проорал мужчина и плюхнул меня на что-то мягкое.

Через мгновение заурчал мотор, сиденье затряслось, и я сообразила, что сижу в машине, которая на приличной скорости уносит меня прочь от магазина свадебной одежды. Я успела досчитать до пятисот, когда легковушка замерла.

– Харука мол, – нежно сказал мужчина, и через секунду я очутилась на земле.

Следующие пять минут я пыталась дать понять, что не хочу никуда идти и требую прибытия либо российского, либо французского консула. Но попробуйте сопротивляться, если ваш рот плотно забит тугим комом из резины, руки связаны и вас тащат по земле на манер жертвенного барана. Сумочка с мобильным телефоном и документами осталась в примерочной. Положение казалось безвыходным.

Под ногами появился мягкий ковер, нос уловил аромат благовоний.

– Убр-тр-мр-др, – забормотал густой бас, – бр… мр… тр. Э?

Я стояла тихо-тихо. Лучше не шуметь в незнакомой обстановке, целее будешь. Рано или поздно с меня снимут одеяло, вынут пробку, и тогда мы побеседуем.

– Э? – переспросил голос. – Э?

Чья-то рука деликатно, но сильно нажала на мой затылок, голова коснулась подбородком чьей-то груди.

– Э! – довольно повторил бас. – Талым коча!

– Коча! Коча! Коча! – заорал хор.

Я вздрогнула. Оказывается, в помещении много народа. Это радует: никто не станет убивать женщину или издеваться над ней на глазах у большого количества свидетелей. Надеюсь, что Званг прогрессивный король и запретил на Пхасо ритуальные жертвоприношения.

Меня взяли за руку, обвили чем-то железным правое запястье и повели вперед. Ковер сменился плиткой, возникла лестница, раздался скрип и тихое хихиканье.

– Валер буси, – пропищал дискант.