ЧАО

У нас большой дом, где живут четверо моих братьев и две сестры. В основном они работают на комбинате, который добывает и выплавляет много разного металла, от золота до кадмия, но это не мешает нам хранить и гордиться наследием предков. Вот мне по традиции отец дал имя Анар, но так меня зовут только дома. Для остальных я – Анатолий.

– Если не секрет, что означает твое первое имя? – спутница была просто очарована неожиданной информацией о парне.

– Двойное «А» – это сила, «Н» – острый ум, «Р» – постоянное движение или напряжение.

– Похоже…

– Признаться, – Толя чуть подался вперед, – мне всегда было странно отношение русов к своей истории. Они позволяют каким-то хамам лгать о великих русских князьях, создававших и защищавших Русь. Историкам, продавшимся англосаксами, сочинять оскорбительные небылицы о дикости и безграмотности ваших предков. Пятой колонне, засевшей во всех ветвях власти, откровенно гадить за ваши же деньги. Славить горстку иудеев, убивших царя, его семью и уничтоживших великую империю.

Поставить памятник пьянице, еще раз разрушившем остатки империи. Да и вашему поколению незазорно слышать, как обливают помоями вашу страну и кричат, что им стыдно называться русскими.

– И что бы сказал на это Чагатай, согласно правилу… – она щелкнула пальцами, забыв название.

– 31 статья Великого Ясы говорит, что за предательство полагается только смертная казнь.

– Головы рубили?

– Смерть от «белого меча» только для воинов. Для пленников, которые желали мужество свое показать, – полянка, на которую несчастных укладывали ровненьким слоем, накрывали щитами, поверх накрывали столы и пировали весь день.

Для всякой шушеры оставляли небольшой выбор – быть сваренному заживо в котле, быть разорванным лошадьми или с вырванным сердцем отправиться на ужин голодным псам.

– Фу! – отмахнулась блондинка.

– По крайней мере каждый делает свой выбор.

Остаток пути до Хельсинки они молча смотрели в окно купейного вагона, который за 14 часов проходит чуть более тысячи километров от Ленинградского вокзала Москвы.

– Мы прибыли на вокзал, которому сто лет, – нарушил молчание Анатолий. – Мне больше нравится шведское название Гельсингфорс. Когда-то это был почти русский город. Мы с тобой погуляем в центре и ты поймешь почему я так говорю.

– Вполне современный, – крутила головой во все стороны Настя, – несмотря на почтенный возраст для вокзала.

– Предлагаю до отеля поехать на трамвае, – потомок Чингисхана взял белый чемодан спутницы.