Шкатулка императора

– Да, я сидела на подоконнике, глядя, как они что-то укладывают в машину, и злилась на родителей… Потом из стены появился этот… Он показал рукой на машину и покачал головой.

Нина умоляюще сцепила ладошки у себя на груди, глядя прямо в глаза своей наставнице.

– Если бы я только знала…

– Тихо, тихо, девочка моя, – Варя погладила ее по кудряшкам. – Твоей вины тут нет. Совсем нет… Думаю, что причина гибели родителей совсем иная.

– Но этот, из стены, предупреждал меня. Он качал головой. Нельзя им было ехать! А я…

– Видишь ли, дружок, все уже было предрешено, и случилось бы рано или поздно.

А предупреждали именно тебя. Иначе бы остановили твоих родителей.

– А почему их не предупредили? – слезы опять переполнили карие глаза.

– Уже ничего нельзя было изменить. Книгу судеб нельзя переписывать.

– А как же я… Теперь…

Маленькие ладошки закрыли глаза от этого несправедливого мира. Любящее сердце не хотело соглашаться ни с чьей-то злой волей, ни с книгой судеб, ни со странным законом, запрещающим все исправить или, как говорят дети, «переходить».

– У тебя есть предназначение. Тебе дано понять, что так повлияло на твою судьбу и кто стоит за всеми печальными событиями.

Испуганный взгляд был красноречивее любого ответа.

– Только не говори мне, что ты маленькая, что ты боишься теней, что ты хочешь только играть в куклы. Запомни, никто тебя не будет заставлять. Ни я, ни бабушка. Насколько я понимаю, Софья Львовна не видит тени, но какие-то догадки или подозрения у нее есть.

Варя, ласково погладила черные кудряшки и спокойно продолжила.

– А вот тебе, дружок, дано их видеть и понять. Вопрос только в том, захочешь ли. Это главное. Ведь на свете время от времени появляются люди, рожденные с самыми разными необычными способностями. У одних особое зрение, другие слышат чужие мысли, третьи по запаху определяют прошлое, иные на ощупь продвигаются во времени, а есть и такие, кто вдруг узнает то, что было написано или сказано очень-очень давно, встречаются и такие, кто может всем приказывать делать то, чего бы они никогда не захотели.

Да мало ли. Все эти особенности не измерить обычными мерками, и тогда… Кто-то пугается увиденного, и осознанно отказывается от непонятной способности еще в детстве, кто-то пытается использовать подслушанное в корыстных целях и его останавливают, у кого-то ощущения просто дремлют всю жизнь за ненадобностью. И лишь единицы целеустремленно развивают свои способности, четко зная, чего хотят.