Дежавю

Ты ни хрена не думала в тот момент, – процедил я сквозь зубы и, не сдержавшись, снова пнул тяжелый стул в стену.

На шум прибежала Марта.

– Тимур Андреевич, у вас…

– Выйди! – рявкнул я, и секретарь моментально скрылась за дверью. Я снова посмотрел на сестру. – Почему сейчас?

Я налил из графина стакан воды и вручил его Еве, которая не переставала плакать. Пока она шмыгала носом и пила воду, я достал из ящика упаковку салфеток и тоже протянул ей. Несмотря на ту бурю эмоций, что бушевала внутри, мне было тяжело видеть слезы сестры.

Да и злился я вовсе не на нее, хоть, как оказалось, Ева и внесла свой вклад во все, что произошло. Ее любопытство запустило цепочку событий, которые разрушающим ураганом пронеслись по моему будущему с Мирой.

– Сначала я даже не поняла, что натворила… Потом меня убедили, что так будет лучше для тебя. И что ты уже строишь свое счастье с какой-то Диларой. Эта тема стала одной из тех, которые запрещалось обсуждать.

Я не сдержал смешок. Что ж, наша мать в своем репертуаре.

– Ты поэтому не приезжала?

Ева кивнула.

– А теперь, значит, решила покаяться, – подвел я итог. – Спасибо. Я никак не мог понять, почему вдруг все так завертелось, и это не давало мне покоя.

В кабинете повисла тишина, давящая и практически осязаемая. Я невольно представил, как бы все сложилось, если бы я не уехал в тот вечер. Вероятно, я бы улыбнулся, прочитав послание Миры, и обязательно бы написал ей, что могу рассматривать этот жест исключительно как взятку. А на ближайших выходных мы бы с ней отправились играть в сквош.

На самом деле, у меня зудели руки от желания написать ей прямо сейчас. А еще лучше позвонить или даже приехать к общежитию.

Из размышлений меня вернул в реальность голос сестры.

– Ты теперь ненавидишь меня, да? – прошептала Ева.

Я вздохнул и подошел к ней.

– Нет, – я положил руки ей на плечи. – Это невозможно.

Ева вскинула голову и посмотрела на меня, явно пытаясь понять, действительно ли я так думаю, а потом обхватила меня за талию и прижалась щекой к груди.

– Прости меня, Тим.

Обняв сестру в ответ, я пытался понять, меняет ли что-то ее признание.

Нет. Это не меняло ровным счетом ничего.

– Уже. Но больше не смей копаться в моих вещах и тем более вскрывать мои письма.

Сестра отстранилась и заглянула мне в глаза.

– Больше никогда, клянусь! – пылко заверила она, а в следующее мгновение снова смутилась.