Первенцы

Гашек сунул мешочек со сладостями за пазуху, взобрался в седло и поехал к курганам Старой Ольхи.

Река плавно уходила вправо, унося с собой приятный звук воды. Наловить бы рыбки на обратном пути, но Гашек забыл взять крюк. Летнее солнце палило беспощадно, несмотря на ранний час, и пришлось закатать рукава, обнажая по локоть обожженные руки.

Усадьба Ольшанских сгорела семь лет назад, но шрамы до сих пор иногда болели.

Когда господин Марко женился, в обязанности Гашека вошло раз в несколько дней отвозить в Ольху котомки с припасами, которые лично собирала госпожа Ветта.

После ее смерти об этом заботился Свида – с молчаливого согласия Войцеха Ольшанского. Согласие оставалось молчаливым, поскольку госпожа Берта – по мнению Гашека, вполне справедливо – обвинила сына во всех бедах, свалившихся на их семью, и во всеуслышание от него отреклась.

Госпожа Ольшанская вернулась в усадьбу, забрав с собой ребенка Ветты, и Войцеху не хватило решимости запретить и дальше возить припасы. Время шло: окончательно облысел Свида, порос травой курган Гельмута Ройды, умерла от старости преданная кормилица Гавра.

Даже спустя несколько лет после ухода госпожи Ветты Гашек то и дело ездил в Ольху с полной котомкой еды.

Пока однажды не увидел дым.

О том дне осталось лишь несколько ярких воспоминаний – прочее сгинуло в огне, как сгинула старая ольха, давшая имя этой усадьбе, сгинули кое-какие деньги, бумаги, бесценный портрет госпожи Берты кисти Драгаша из Гроцки.

И госпожа Берта. Хоронить потом было нечего.

А Гашек, не подумав о том, как станет выбираться из пылающей, разваливающейся усадьбы, бросился туда и вынес из огня ребенка. Он отчетливо помнил, какой невыносимой болью сковало руки, когда пришлось защититься ими от падающего перекрытия, чтобы спасти жизнь – и не только свою. И как он потерял сознание, оказавшись снаружи и увидев беснующегося поодаль Ворона.

Знакомая дорога прошла почти незаметно: Гашек уже ехал по земле Ольшанских. Нынешний владелец не навещал ее со времен своего неожиданного возвращения из мертвых, в результате которого здесь вырос новый курган.

У этого кургана, где уже пятнадцать лет покоилась госпожа Ветта, Гашек и слез с коня.

Ворон, казалось, обрадовался передышке: все-таки в его возрасте тяжелый седок – испытание. Гашек не стреножил коня: задерживаться не стоило. Полуденное солнце щедро освещало все обозримые земли, а где-то среди них лежало черное пепелище.

Само собой, она оказалась здесь.