Вербера. Ветер Перемен

Что ни говори, а чем меньше мелькает моё настоящее лицо, тем лучше. Перед тем как выйти на улицу к экипажу, любезно присланному Инквизицией, маркиза ещё около пятнадцати минут молча стоит перед зеркалом, то ли набираясь сил, то ли собираясь передумать… но я не могу позволить ей передумать и отложить опознание – слишком много времени и сил потрачено уже именно на этот план.

– Госпожа, идёмте, – я открыла входную дверь, и маркиза, горестно вздохнув, накинула капюшон и вышла на улицу, словно на казнь…

В экипаже она хватает меня за руку и снова начинает плакать:

– Нет, – шепчет.

 – Я не смогу! Не смогу! Снова его увидеть – всё равно что вернуться обратно… лучше умереть!

Я кусаю губы – кажется, с обострением чувствительности переборщила. Но успокоительное моё слишком сильное – заснёт ещё маркиза в экипаже, и весь план насмарку… Я глажу несчастную женщину по руке и сочувственно спрашиваю:

– Что с вами было?

Говорят, людям становится легче, когда они выплёскивают свою боль в мир через слова… Пару мгновений маркиза молчит, а затем вцепляется в мою руку ещё крепче, правда, плакать перестаёт.

Шепчет:

– Потом, милая Лиза. Как-нибудь потом… Сейчас не могу…

– Всё будет хорошо, – я утешаю её от всего сердца, так что добавляю то, о чём думается: – Он сдохнет, а вы будете жить!

Не знаю, подействовало ли моё незамысловатое утешение, или маркиза впала в ступор от такой приземлённой и прямой формулировки, но до конца поездки, которая, впрочем, длилась не так уж и долго, она молчит.

Огромное серое здание, четыре этажа наверх и, говорят, не менее четырёх вниз. Здание, от которого все более или менее вменяемые люди и нелюди держатся как можно дальше… Богиня, если я не справлюсь, сделай меня в следующей жизни лучше кошкой! Их хоть на поводок никто не сажает… Я даже мышей готова жрать, невелика печаль…

На входе в здание скучают два инквизитора, и если маркизе они почтительно кланяются, стоит ей себя назвать, то я и моя сумка вызываем немалый интерес.

Содержимое сумки я охотно демонстрирую – объёмный пузырёк, слегка фонящий, как и полагается успокоительному в таком объёме. То, что объём на самом деле меньше, а стекло толще, чем кажется, и гасит магию гораздо лучше, чем можно подумать, остаётся, к счастью, моим личным маленьким секретом.

– Малышка, тебе не много? – весело хмыкает один из инквизиторов. У него серые глаза и веснушки.

– Моя госпожа очень нервничает, – отзываюсь крайне серьёзно.