Лавка времени

В этот час утренняя Москва принадлежала служивому люду, спешащему на работу. Они еще не делились на менеджеров и начальников, генеральных и курьеров, хирургов и строителей – они все спешили. Забыв об одном из основных жизненных принципов человека, как свобода, они стремились добровольно ограничить ее, по крайней мере на весь еще только начинавшийся день. Подобно приливу и отливу, утренние волны несли массы людей по извилистым фьордам улиц и перекрестков в одну сторону, а вечером возвращали обратно.

Каждый раз становясь частичкой этого бурлящего, то и дело вспенивающегося вала, девушка ощущала свою беспомощность и зависимость.

– Хорошая мысль, – неожиданно прозвучал насмешливый голос.

Девушка машинально оглянулась, еще не понимая, что этот голос слышит только она. Вокруг лавиной двигалась толпа спешащих людей с одинаковым выражением озабоченности на лицах.

– Мне нравиться, когда ты начинаешь задавать подобные вопросы.

– Александр! – мысленно воскликнула девушка, догадавшись, кто с ней говорит.

Наконец она увидела золотистые кудряшки на плечах высокого молодого мужчины, сидящего на скамейке пустой трамвайной остановки, обклеенной объявлениями, словно осенними листьями.

– Присаживайся, и достань свой телефон, а то кто-нибудь вызовет «белые халаты», глядя, как ты общаешься сама с собой.

Варя была просто влюблена в этот голос – уверенный и чуть ироничный.

– Привет! Я так рада, – девушка села на краешек скамейки рядом с мужчиной, – давно не виделись…

– У нас разное время, красавица.

Их глаза встретились, и сердце девушки застучало часто и неровно.

– Я что-то не так сказала? – растерянно проговорила она.

– Когда ты начинаешь произносить пламенную речь, достойную Перикла на площади Агора, твою ауру видно издалека.

– А я смогла бы выступить на такой площади?

– Нет, – засмеялся собеседник, – во времена Перикла тебя бы до пятнадцати лет выдали замужем, так что в этом возрасте ты бы уже родила двух-трех малышей и занималась бы только домом.

– И это свобода? – вспыхнула Варя.

– Свобода всегда ограничена рамками закона и традиций – любил повторять мой учитель.

– А правда, что Аристотель определял свободу, как осознанную необходимость? – живо заинтересовалась девушка, забыв о промелькнувшем возмущении.