Локаин

– Оля, не совершай глупостей! – транслирую ей в голову. – Ты его совсем не знаешь… а уже впускаешь к себе!

– Ты ревнуешь? – она берёт кулон в руку.

– Нет, конечно! Я выражаю беспокойство!

Семён стучит в ванную.

– Оля, а с кем ты там?

– Я по телефону говорю. Извини.

Жестокая женщина снимает мою темницу с шеи, кладёт на полку и уходит. Утром смотрю на неё максимально осуждающе.

– Будешь омлет? – спрашивает обсидиановая колдунья.

– Ничего не хочу, – цежу в ответ.

– Ты обиделся?

– Нет.

– Ты обиделся.

Ольга делает вид, что прямо уж видит меня насквозь.

– Я не имею права тебя осуждать, – стараюсь поставить себя на место женщины. – Но это… это слишком…

Ну- ну, смертный… рано или поздно я сверну тебе шею. Пусть потом прилетают валькирии. Мне всё равно. Я не изменник. Но ревнивец.

– Ничего не было, – обрывает мои чёрные мысли Оля. – Хочешь – проверь.

Подаёт мне руку. Хватаюсь за её пальцы, жадно всматриваюсь в воспоминания. Семён полез целоваться к моей… к моей соседке… а она отвернулась от него.

– Прости, пожалуйста, – она проговорила серьёзным тоном.

– Да брось, – полицейский так и льнул, тискал её. – Мы взрослые люди.

– Но я… просто… сложно объяснить.

В этот момент Оленька вспомнила, что оставила меня в ванной, пожалела об этом.

– Что не так? У тебя кто- то есть?

– Не так, что бы есть… так… давний знакомый. Но думаю только о нём.

Семён шумно выдохнул, но отступил.

Когда воспоминание заканчивается, всё равно не отпускаю руку моей… колдуньи.

– И вообще, как ты можешь меня в чём- то укорять? У богов- то, вообще, чёрте- те что с половыми связями! – Ольга всё же высвобождает ладонь.

– Эээ… это на Олимпе, – умничаю. – А в Асгарде всё относительно консервативно.

– Правда, что ты родил коня?

– Эм… ну дааа… но я был кобылой. Так что ничего противоестественного. Ещё я произвел на свет всех ведьм.

– Ух ты! И деканшу нашу тоже? – женщина становится веселее.

– Это, наверное, моя самая любимая дочурка.

Полгода… полгода в черноте без Ольгиного смеха показались мне веком.

9

– Ах да, что- то такое припоминаю, – слежу за тем, как моя обсидиановая колдунья наряжает ёлку. – Это Новый год? Праздник такой.

– Да. Угадал. Но это завтра. Сегодня ещё буду готовить.

– Кого- то позвала в гости?

Представляю, как к моей женщине опять приходит тот самый полицейский. Конечно, меня загонят в кулон и запрут в ванной.