Локаин

– Что случилось? – тревожно стучусь в дверь.

Одна девушка так порыдала в ванной, а потом вскрыла себе вены. Не то, что бы я сильно переживал из- за чужого самоубийства… но чувствую себя немного виноватым. И не хочу повторения ситуации… ну ладно! Признаюсь: боюсь за Олю.

– Долго рассказывать, – сдавленно отзывается она.

– Ну давай поболтаем.

Женщина выходит красная, в размазанной косметике. Мои руки сами обнимают её.

– Я просто вспомнила… дочь… Женю…

Усаживаю Ольгу на диван, кладу её голову себе на плечо, глажу по волосам.

– Она заболела… очень тяжело… и я её не спасла.

Ужасная боль из сердца женщины пронизывает и меня. Мне кажется, что моя физическая оболочка сейчас порвётся от дикого ощущения пустоты…каково же смертной?

– Я очень виновата, – Оля снова плачет. – Поэтому пью, пытаюсь с кем- то познакомиться… чтобы забыться… хотя бы на день. И Илья прав… я мамаша века просто…

– Нет… – прижимаю женщину к себе крепче. – Ты была отличной матерью. Со мной тебе не сравниться.

Со стыдом оборачиваюсь на свою биографию. В целом, и дети- то у меня были странные. Но это не отменяет того, что я был никаким отцом. И плохим мужем. Не уберёг, не спас, не предупредил, ввязал в ужасные события.

– Мои дети погибли из- за меня, – шепчу женщине.

Она прижимается ко мне сильнее, обнимает.

– Я знаю, Локи, – отвечает вполголоса. – Но ты не виноват. Ты же не мог знать…

Сидим дальше молча, чувствуя одно и то же: ненависть к прошлому.

8

– Так, дражайший, – смеётся Ольга.

– Никуда теперь без меня, – требую наставительным тоном.

– Я буду на свидании с полицейским. Он меня защитит, если что.

– А от него тебя кто спасёт?

Она закатывает глаза. Но всё же берет кулон, приглашает внутрь, надевает украшение. Внутри прислушиваюсь к её пульсу, который становится особой симфонией для меня, обсидианового пленника. А Ольга – моя обсидиановая ведьма. Единственная, которая понимает меня и ни в чём не винит.

– Ой, что вы, Семён…

Ага, правоохранитель целует ей ручку. Вот как тебе нравится, Оля? Что ж… возьмём на заметку. Еще этот мужчина смеётся над её шутками. Ну ладно тебе, милейшая… Я тоже зубоскалю над твоими приколами. И сам тебя веселю. Ещё смертный дарит ей розы. И сердце женщины радостно замирает. А я терзаюсь холодной ревностью. Более того, она разрешает проводить себя домой и даже приглашает на чай.