Сгорая по минутам

Евгения поймала ощущение бесконечного полёта и словно вышла из тела, глядя на мир глазами каждого находящегося здесь человека. Девушка в синем платье открывает рот в истошном вопле, но голоса не слышно. Молодой парень кривит лицо, зависнув в прыжке над барной стойкой. Есения испуганно распахивает глаза, инстинктивно хватая руки Агаты и Сони сильнее.

Мгновение с громким хлопком трескается по шву.

За спиной лопнула пустая бутылка, мелкой стеклянной крошкой разлетевшись по столу.

Внезапно вернувшиеся звуки накрыли Женю с головой, и она инстинктивно присела на корточки, пытаясь спрятаться от невидимого врага.

Это он. Это он. Это он.

Кошмары устали прятаться.

Только не снова…

«Я не могу оставить их».

– Госпожа! Госпожа, поднимитесь!

Незнакомый мужской голос выводит Евгению из непонятного транса, и она чуть ли не ползком пробирается вперёд, чувствуя, как её плечо крепко стискивает тяжёлая рука, указывающая путь. Как оказалось, преодолевать препятствия в виде паникующих людей не так-то просто.

Женя едва не упала, зацепившись за чьи-то ноги (кажется, это была всё та же дама в синем), и, когда прогремел второй выстрел, окончательно пришла в себя.

Ей надо бежать. Срочно.

Предпосылок не было, но обострившаяся интуиция не врёт: это по её душу.

Все запасы алкоголя, стоящие в изысканных шкафчиках позади стойки, рассыпались вдребезги. Остро запахло спиртом и чем-то неуловимо-ягодным. Женя окончательно поднялась и смешалась с бегущей к выходу толпой.

Где остальные? Неизвестно. Взгляд ухватился за край светлого блестящего платья Сони, и Евгения потянулась к нему навстречу, но всё те же загадочные руки вдруг схватили её за шкирку и чуть ли не волоком вытащили на улицу.

Женя оглянулась в поисках неизвестного проводника, но успела заметить только затылок. Чёрные густые волосы. Впрочем, их обладатель быстро скрылся из виду, коротко обернувшись напоследок.

Глаза – янтарный мёд.

Госпожа, вы знаете, куда идти.

Женя знает.

У неё всегда замечательно получалось уходить в тень.

Она шмыгнула за угол дома и пропала из виду. Благостная темнота обняла её, как мать младенца, и надёжно скрыла от нежелательных глаз.

Сползти вниз по стене, пальцами чувствуя крошащийся кирпич. Почему-то холодный, несмотря на душную летнюю ночь. Вдохнуть и выдохнуть, приводя мысли в порядок, а потом – разрыдаться, молча, глотая слёзы и чувствуя, как совершенно по-детски дрожит подбородок.

– Я умру.