Любовь к литературе. Художественная проза о поэзии

До первой книги пишущий человек находится в уютном положении внештатника – «захочу – разлюблю»; первая книга автора если и не решает его дальнейшую судьбу, то, по меньшей мере, тождественна декларации о намерениях – автор выбирает дорогу и пускается в путь, волевым жестом причисляя себя к литературной стае и провозглашая о том окружающему миру. Тут явно требуется для обозначения процесса какое-нибудь не в меру умное слово… инициация. Ну, что-то вроде… Вслед за данной строкой – ремарка – автор укоряет меня за невозможные красоты слога.

Оно и неудивительно. Авторская позиция Дмитрия Коломенского – ирония отстраненного наблюдателя, чьи подлинные, пылкие черты надежно скрыты под гримом высокой техники версификации. Он, по большей части, выносит лирического героя за плоскость настоящего момента, за стекло кишащего людьми и предметами террариума каждодневной жизни, иногда даже сознательно сужая поле зрения – словно для усиления остроты к деталям; и вот уже внешний мир, заключенный в оконной раме – «…лишь то, что вижу я/ в свой прицел».

Близорукое зренье выхватывает из жизни

Небо и землю – крупнейшие из ячеек…

(«Пролетая над тем, что от них осталось…»)

Создается такое впечатление, словно герой боится опознания внешнего мира в лицо, в масштабе один к одному, в реальном времени. А до тех пор, пока этот внешний мир неопознан, так искусственно чужд, только наблюдаем и воображаем отчасти – его как бы нет, он не существует, со всей его человеческой болью, кровью, мучением, одиночеством.

И лирический герой его – одиночка. Эта вырванность из толпы позиционируется когда подчеркнуто насмешливо:

И вещи кажутся отлитыми

Из цельных блоков бытия,

Автомобили мчатся плитами,

А сверху, словно мегалиты, мы:

Сосед и чуть поодаль – я.

(«Взлетает солнце выше провода…»)

Когда и откровенно трагически:

…А теперь кто удержит, поманит назад,

Не позволит с монетой в зубах, одному, наугад,

Наконец перейти это ровное, белое поле?

(«Ожидание снега.

Мало того, этот лирический еще и сдержан, как образцовый разведчик в проявлении неуставных эмоций. Всякую мелочь, всякое трепетание сердца приходится выуживать чуть ли не по слогам, выискивать кропотливо, археологически, извлекать из-под мастерски плотной словесной кладки. От Дмитрия Коломенского пароксизмов пафоса не дождешься. Никаких тебе излюбленных литераторами истерик.