Заведите себе дракона

– Он регулярно приходит нас навестить, – пояснила я. – Сегодня, видимо, подошёл срок.

Не знаю, откуда они знакомы и что не поделили, но вечером непременно задам этот вопрос дракону. Я, конечно, привыкла, что он постоянно недоговаривает и уходит от ответов, и за прошедший месяц почти перестала интересоваться его прошлым, но вот это – уже слишком.

– Не совсем, – возразил булл. – Мне нужно кое-что с вами обсудить.

– Да, конечно. Пойдёмте в дом, здесь не самое лучшее место. Натрис?

– Держу, – кивнула она, и мы вереницей потянулись в проход.

Портал вывел нас в небольшой двусветный холл – сюда попадали из переходов чужие, кто не имел права перемещаться по дому. Мысленно похвалив Натрис за предусмотрительность, я обратилась к гостю:

– Давайте поговорим в кабинете. Девочки, вы можете отдыхать, – разрешила я.

Воспитанницам явно хотелось присутствовать при разговоре, он наверняка касался их напрямую, но спорить никто не стал: они знали, что я непременно всё расскажу потом и не стану скрывать от них какие-то подробности.

– Шерху… – обратилась я к дракону, но тот не дал договорить:

– И думать забудь, один на один я тебя с ним не оставлю.

Тешенит, в доме переменивший форму на бытовую и теперь выглядевший как высокий крепкий мужчина с тёмно-серой кожей и почти белыми волосами, недовольно поморщился, но промолчал. Я смерила дракона озадаченным взглядом и кивнула. Судя по выражению лица, Шерху был готов отстаивать своё желание присутствовать при беседе даже с боем.

Да что у них там случилось?! О чём пришёл говорить булл?

Однако с вопросами я решила повременить. Вот чего точно не стоит делать, так это суетиться, две минуты ничего не изменят.

Кабинет раньше принадлежал мужу. Обстановка не отличалась разнообразием: широкий стол, несколько кресел и стеллажи с книгами. Много стеллажей и много книг – это один из предметов, которые не способна создать магия стихийного существа. Казалось бы, готовые блюда, предметы одежды или мебели не проще, но с рукописным или печатным текстом подобное не получалось.

После смерти Иккаса я почти ничего здесь не меняла: казалось правильным, чтобы о нём оставалась хотя бы такая память, если другую сохранить не удалось.