Уездный город С***

– Зачем по дороге? Можно и в Департаменте, там в буфете недурно кормят, – заверила Аэлита, всем своим видом выказывая одобрение идеи поручика.

В двадцать третью комнату Брамс с Титовым вернулись к пяти часам в исключительно благодушном настроении, и там их, на удивление, встретил заметный разор. Шкафы и окна были распахнуты, на столах высились стопки из жёлто-серых, ветхих папок, амбарных книг и разномастных книжных томов – в большинстве серых и тусклых, но кое-где даже ярких, золочёных.

Над этим разгромом царила Элеонора с неизменной папиросой в зубах: она неторопливо, со значительным видом проглядывала бумаги, порой вчитывалась в печатный и рукописный текст.

На подоконнике вполне уверенно балансировал намывавший окно Чогошвили, негромко мурлыкавший себе под нос какую-то песню на грузинском. Сухо пахло густой архивной пылью и ядрёным нашатырным спиртом.

– В честь чего погром? – полюбопытствовал Титов, пристраивая фуражку на свободный стол.

– Марафет наводим, – сквозь мундштук пояснила Михельсон.

 – Тараканов пугаем.

– Каких ещё тараканов?

– Жирных, – последовал не более внятный ответ, затем делопроизводительница отвлеклась от своего занятия и подняла взгляд на начальника. – Здесь, к слову, от судебных звонили, новости у них. Вон, в пишущей машинке записка. Они эту красавицу не только разрезали, но даже опознали.

– Каким образом? – рассеянно проговорил Натан, пробираясь к машинке.

– Да бог их знает, я свечку не держала, – фыркнула Михельсон.

– Так. Аглая Капитоновна Навалова, двадцать лет.

Солдатская слобода, Владимирская улица, дом четырнадцать. Что, Аэлита Львовна, прокатимся?

Отчего-то на этих словах Элеонора поперхнулась дымом, а Адам едва не сверзился с подоконника, чудом успев ухватиться за оконный переплёт.

– Может, не нужно Аэлите туда ехать? – осторожно предложил Чогошвили. Лицо его пошло пятнами лихорадочного румянца.

– Почему это? – возмутилась Брамс.

– Ну, это же Владимирская улица, – промямлил обычно бойкий Адам, поглядывая на в?щевичку глазами побитой собаки.

 – Что тебе там делать?

– Ничего не понял, – нахмурился Титов. – Чем так примечательна эта улица, что среди бела дня туда нельзя соваться?

– Да соваться можно, просто вот Аэлите я бы настоятельно…

– Да проститутка она, – резко припечатала прокашлявшаяся Элеонора, оборвав неуверенное блеяние молодого человека. К счастью, не дав собеседникам времени подумать что-то не то и возмутиться, продолжила: – Девка эта покойная.