Уездный город С***

Та поахала, но скорее восторженно, чем испуганно, что-то пометила в блокноте, взяла у Аэлиты ленту с показаниями в?щей. В Департаменте имелась специальная машина для расшифровки таких записей: закладываешь ленту, а на выходе получаешь лист с понятным печатным текстом. Собственно, именно с её помощью большинство служащих и работало, а уникумов, которые вроде Брамс способны читать перфоленту, среди местных в?щевиков было немного: такими навыками больше могли похвастаться учёные, нежели полицейские.

– Какое необычное, волнующее происшествие, – проговорила наконец Элеонора, задумчиво раскуривая папиросу.

– Она не нагая, она была в рубашке, – кашлянув, поправил Натан.

– Неважно, – отмахнулась она, мечтательно глядя на клубы дыма. – Нагая дева в белой рубашке медленно плывёт по воде – с волны на волну, с волны на волну. Горит сквозь стелющуюся дымку тумана, потрескивая, свеча. Пахнет воском, сыростью и самую малость тленом… Волшебно! Держу пари, автор сего шедевра – из декадентов.

Тут поперхнулся даже Адам, вроде бы привыкший к Михельсон за прожитые здесь месяцы. Элеонора отвлеклась от живописания картины и переложила мундштук в другую руку, чтобы постучать Чогошвили по спине, а Титов уточнил:

– Здесь они ещё есть? Декаденты. Мне казалось, Великая война излечила всех этих безумцев от упоения смертью, разве нет?

– Ну, здесь-то войны не было, – логично возразила делопроизводительница и равнодушно пожала плечами. – Впрочем, мода давно прошла…

– Скорее уж, дикари какие-то, – прокашлялся Адам и наконец освободился от заботы Элеоноры, рука которой была на удивление тяжела.

– Деточка, где ты здесь море нашёл? – поморщилась Михельсон. – А что до язычников, так нет ничего проще, можно с них и спросить.

– То есть как? – опешил Натан. – Здесь что, и язычники есть?!

– Куда ж без них? – Элеонора вновь скучающе повела плечами, словно не замечая изумлённых взглядов остальных – не только Адама, но и помалкивавшей всё это время Аэлиты.

– И что, церковь терпит? – продолжил недоумевать поручик.

– А что она сделает? – Женщина насмешливо вскинула брови. – Сидят тихо, носу в город почти не кажут, ни к кому не лезут, шума и беспокойства от них никакого. Попы ругались, народ поднять пытались, но народ нынче попов слушает мало, чай не средневековье, а уж на этих горемык тем паче всем наплевать.