Щепотка пороха на горсть земли

Игнат выразил своё отношение к этому только негромким присвистом, однако ничего не сказавшим Анне, с интересом наблюдавшей за разговором. Что Милохин всю войну на флоте прослужил – это она прекрасно знала, и Лизавету свою он откуда-то со стороны привёз, и была она первое время нелюдимой, шуганой, явно что-то очень нехорошее пережила. Но ничего, отогрелась, повеселела, да и сам Игнат, сын прошлого хозяина этого самого трактира, после возвращения с войны отлично развернулся на новом месте и навёл тут порядок, с чем не справлялся его старый отец.

– А я боцманом на миноноске закончил, на «Александрии». Ох и славный был экипаж!

– Чародей? – всё же решил уточнить Дмитрий.

– С чего взял? – полюбопытствовал Милохин.

– Предположил.

Дмитрий не мог бы разумно объяснить, почему так уверен в одарённости трактирщика. Чуял. Сам он больше чародеем не был, но некоторые полезные таланты всё же не утратил. Чувство направления, чувство времени, восприимчивость к чарам, развитая интуиция – всё это не было частью дара, но развивалось вместе с ним, и потерять эти навыки было куда сложнее.

– Хорошее у тебя чутьё, – засмеялся трактирщик и не стал отпираться. – Так себе, конечно, но кое-чего умею. Тут вот чары сам поддерживаю, хотя наложить бы не смог, это другой хороший человек подсобил. У нас, думаешь, своих умников нет? Не дикие чай. А с тобой мы нынче таким вотом, друг, поступим.

– Что сделал? – растерянно уточнил тот.

– Одичал, говорю, в лесу, – хохотнул Игнат. – Привыкай, местный говор. Марфа! Поди сюда. Гостя наверх проводи, покажи там что где и горячей воды ему сделай. Лошадь где, у коновязи? Марфа, кликни ещё Архипку, пусть скотину на конюшню сведёт. Ступайте, ступайте! – махнул он рукой и, проводив взглядом не ставшего спорить гостя, обернулся к градоначальнице: – А ты, Анна, тоже хороша хозяйка! Гостя надо в баньке выпарить, напоить-накормить с дороги, а после уж о делах.

– Он не гость, он охотник за головами, приехал убийство расследовать, – возразила она и взобралась на крайний из четырёх высоких стульев, стоявших у стойки со стороны зала. Сидя на них обычно не ели, а исключительно закусывали.