Слово Императора

– Владыка, простите! Я не хотела… я не знала… я была… – заскулила она, а я озадаченно хмыкнула себе под нос.

Однако суровые у них порядки! Попыталась выдрать волосы сопернице – пожалуй на плаху. Зато теперь хотя бы понятно, из-за чего секретаря так трясло: бедолага же не успел вмешаться. Непонятно только, чем эта дура вообще думала, что при таких законах попыталась в меня вцепиться? Да еще в императорской приемной, при свидетелях!

– Не знала, на кого набросилась? – язвительно процедил император, выпустив когти в явном намерении вспороть ей горло прямо здесь.

Лезть под руку было глупо. Честно говоря, мне ее даже жалко не было; сама виновата, дура… совсем дура! При таких умственных способностях она до таких лет дожить не могла. Почему-то именно последняя мысль заставила меня принять окончательное решение.

– Ваше величество, – подала я голос. Оборотень перевел на меня тяжелый злой взгляд, всем видом выражая недовольство моим вмешательством. – Может быть, не стоит пачкать ковер и руки? – осторожно предложила, понимая, что банальная реплика «не трогайте ее» будет воспринята в штыки.

Мужчины очень не любят, когда им активно мешают совершать глупости. – И, может быть, стоит прибегнуть к услугам соответствующего специалиста и соответствующей случаю процедуре?

Пару мгновений Руамар продолжал сверлить меня взглядом, после чего медленно кивнул и перевел взгляд на генерала Анвар-вера.

С этим типом мы, кстати, заочно были знакомы. Он был великолепным стратегом и вообще достойным уважения профессионалом, и тем неожиданней для меня стала некоторая его закоснелость и недостаточность знаний, касающихся лежащих за пределами его компетенции вопросов.

Кроме того, он явно относился к разряду тех разумных, для кого в жизни существовало два мнения: свое и неправильное. Все остальные выслушивались с огромным недоверием и воспринимались в штыки, а все неинтересные индивиду лично отрасли знаний записывались в ненужные и бесполезные.

Эта непримиримость легко читалась в его внешности: насупленные брови, острый упрямый подбородок, резкие черты лица. Глаза у него были совсем человеческие, серые, а волосы – темные и коротко остриженные. Рослый, плечистый, с глубоким резким голосом, в котором чувствовалась привычка приказывать, генерал производил давящее впечатление. Впрочем, рядом со своим императором он заметно проигрывал в этом отношении.

– Анамар, убери это в камеру.