Песня Вуалей

Только там, сидя на холодном полу под льющейся на голову водой, сообразила, что неплохо было бы раздеться, и принялась безжалостно стягивать с себя роскошный наряд. Он в конце концов так и остался лежать сиротливой мокрой кучкой в углу, когда я, держась за стены, уползла в свою берлогу зализывать раны и рухнула в гамак, чтобы дать отдых изможденному организму. Однако как утомлена я ни была, а про необходимость сосредоточения на отсутствии снов не забыла.

Проснувшись, я долго лежала и разглядывала свою комнату в приглушенном свете откликнувшегося на мое пробуждение свет-камня.

Будто в насмешку над последней мыслью взгляд уцепился за лежащее на ковре окровавленное тело в бело-серебристом наряде. Крепко зажмурившись, я тряхнула головой, отгоняя видение, и осторожно села в гамаке. Открывать глаза было страшно. Даже несмотря на то, что я точно знала: это просто видение, игра света и фантазии.

Наконец я решилась осмотреться заново, заодно отдавая команду свет-камню.

Интересно, как долго я буду пугаться красных пятен?

Отгоняя неприятные мысли, я слезла на пол и побрела в сторону кухни. Чувствовала себя разбитой и усталой, но сейчас эти ощущения были куда естественней, чем вчера, и не лишали способности думать.

На меня безжалостно навалилось осознание произошедшего. Подозреваю, отнюдь не полное, моей фантазии просто не хватало, чтобы по достоинству оценить масштаб свалившихся неприятностей. Но и то, что я понимала, повергало в уныние.

Не нужно много ума, чтобы догадаться: меня подозревают в убийстве дора Керца. Да я сама себя готова была заподозрить! Конечно, это были только иллюзии, но вдруг я что-то напутала? Вдруг не справилась с трудной задачей и что-то случайно материализовала? Такое редко, но случается.

С точки зрения следствия я была идеальным объектом на роль исполнителя. Или прикрытия для подлинного убийцы. Или…

В общем, поверить в мою непричастность сложно. Мне самой было сложно, что уж говорить о сыскарях! Учитывая, что следствие ведет Разрушитель, бессмысленно уповать на снисхождение, эти люди к нему не способны.