Модус вивенди

Почему вы так испугались? – от такой внезапной вспышки я растерялась, но поспешила успокоить старика.

– Уж больно охрана серьезная, – сокрушенно качнул головой он. – Ветров – офицер суровый, штурмовыми отрядами командовал, под началом Аркадия Андреевича, светлая ему память, воевал. Не пошлют такого на увеселительную прогулку, не договариваете вы что-то. Но, впрочем, все понимаю, служба есть служба, – развел руками он.

– Вот оно как, – вздохнула я. Собственно, чего-то подобного я и ожидала, поэтому слова Савельева откровением не стали.

 – Кажется, мое начальство просто решило перестраховаться, поэтому охрану доверили именно ему, – предприняла я еще одну попытку успокоить старика.

– Дай-то Бог, – глядя с подозрением, собеседник качнул головой.

– Стало быть, вы ручаетесь за него? – улыбнулась я. – И в такой компании мне можно ничего не бояться?

– Слишком легкомысленны вы, барышня. Не дело это! – припечатал он, тяжело поднимаясь из кресла. – Савка, собачья душа, пойдем обедать, – Савельев махнул рукой, и Македа, заметно оживившись, вскочила, встряхиваясь и махая хвостом.

Слово «обедать» она знала и питала к нему искреннюю симпатию.

Оставшись в одиночестве, я некоторое время разглядывала медленно вращающуюся над столом голограмму с изображением Ветрова и пыталась понять, дает ли мне что-то полученная информация с практической точки зрения, или я всего лишь удовлетворила свое любопытство. По всему выходило, шансов найти с этим человеком общий язык было ничтожно мало, и все, что я могла, – оставаться с ним нейтрально-спокойной, несмотря на все вспышки и оскорбления, чтобы не усугублять.

И разумно избегать некоторых вопросов, касающихся его биографии: про войну, про детство, про… Да впрочем, лучше вообще не касаться никаких личных тем.

В конце концов, в очередной раз подивившись, насколько у Одержимых тяжелый взгляд, причем даже на голограмме, я вернула информационный носитель в коробочку, опять запечатала ее и сообщила об окончании работы с досье.

В принципе, ничего особенно секретного в предоставленных сведениях я не видела, Савельев и то больше рассказал, но не я придумывала инструкцию по работе с документами «для служебного пользования».

Еще некоторое время посвятив изучению уже напрямую относящихся к делу материалов, а не сопутствующих проблем, я приняла мудрое решение – отправилась спать пораньше. Для одного дня впечатлений было достаточно.

Следующее утро началось с обыкновенного ритуала.