Кошачья гордость, волчья честь

Ничего существенного за оставшийся от приличного дневного перегона отрезок пути не стряслось, и вечером я окончательно проснулась, чтобы объявить привал.

– Ты что, собираешься спать в лесу? – мрачно поинтересовался мой личный… ладно, пусть будет моя личная мозоль на заднице… когда девчонки свернули на опушку, выбирая дорогу для кареты. Карета у нас, к слову, великолепная: легкая, прочная, в ней совершенно не трясет, проезжает она в таких местах, где любая телега завязнет. Штучная вещь, стоит столько… в общем, у меня столько никогда не будет.

– А что, комаров боишься? Не волнуйся, у нас есть пугалки, – насмешливо ответила я, наблюдая, как девчонки сноровисто прокладывают путь в придорожных кустах, чтобы выбраться на скрытую полянку.

– Ты княжну хочешь под кустом уложить? – совсем уже недовольно процедил Варс. – Меньше часа назад проехали крупный населенный пункт, еще столько же – до следующего. Почему нельзя остановиться на постоялом дворе?!

– Княжна будет спать в карете, там комфортно. Хотя мне почему-то кажется, что ты не за нее переживаешь, а за собственную задницу.

– А ты, как я погляжу, себе уже грелку подобрала? – раздраженно фыркнул Черный Коготь.

– Не рычи, родная кровь. Я не люблю ревнивцев и ворчунов, – обворожительно улыбнулась, уводя коня.

– Ниря! – раздался полный страдания звонкий голос, с легкостью перекрывший тихую деловитую болтовню на полянке.

– Она не права, – послушно повторила я, подходя к выбравшейся наружу княжне. – А что случилось-то?

– Белолеса не дает мне выйти из кареты! – обличительно ткнув пальцем в Белку, старшую из вихрей, сообщила наша подопечная, жалобно сложив бровки домиком.

– Ну, это ты, положим, наговариваешь, – хмыкнула я, обменявшись с обвиняемой насмешливо-понимающими взглядами. – Ты же уже вышла и стоишь перед нами.

– Хорошо, я не так выразилась. – Княжна недовольно наморщила хорошенький носик. – Шагу ступить не дает от кареты. Я ноги хочу размять! Знаешь, как надоело сидеть на месте?

– Знаю. Леда, тебе в этой карете еще ехать и ехать, привыкай, – сочувственно хмыкнула я.

– Нирь, ну я же не прошусь в седло, да в этой робе особенно и не поскачешь. – Княжна еще сильнее надулась и раздраженно потеребила подол длинного прямого платья, сшитого на волчий манер.