Холодная, хрупкая, нежная

– Горислав, а скажите, пожалуйста, у вас дети рождаются в волчьем обличье?

– Нет, с чего ты взяла? – удивился мужчина, поравнявшийся с Витой. К счастью, с противоположной от меня стороны.

– Ну вот нам попадаются дети, и младшие – исключительно в зверином облике. Почему?

Здоровяк пару мгновений смотрел на неё растерянно, а потом широко улыбнулся.

Великая Мать! По-моему, он не выглядел таким страшным, даже когда убивал наёмника на корабле…

– Учатся, – весело ответил мужчина. – Дети как ползать начинают, тогда же полному обороту учатся – оно легко, само собой выходит.

А частичный сложнее, тренироваться надо. Вот они друг перед другом хвостами вертят. Меряются, у кого лучше выходит.

– А-а, – понимающе протянула Веритэль. – Мы так магию осваиваем, вот в этом возрасте. Ни на что серьёзное резерва не хватает, но первые простые плетения – как раз лет в десять, когда уверенно говорить начинают.

– В десять? – озадачился Гор, что-то подсчитывая в уме.

 – Поздно что-то…

– Мы долго живём и, наверное, взрослеем медленнее, – невозмутимо улыбнулась Вита. – А вы, наверное, в этом как люди?

– Да даже пошустрее, кажется, – оборотень рассеянно поскрёб затылок. – Но я в детях как-то не очень понимаю, я больше по брыкам, – оскалился он. То есть, наверное, снова улыбнулся.

– По чему?

– А это звери такие полезные, мы их разводим.

– Это из них? – Вита выразительно огладила полу шубы.

– Не, это камаки. У брыков ость грубая, толстая, из неё набивку делают для мебели.

А вот пух когда вычёсывают – он да, тонкий и мягкий. Из него нитки сучат, потом одежду шьют.

Миновав часть коридора, мы свернули в одно из ответвлений – их здесь было много, и каждое отмечалось затейливой вязью на стене, наверное содержащей указание, куда именно ведёт ход.

А за очередной дверью неожиданно обнаружилась пещера с небольшим и исключительно живописным подземным озером. Вода слабо светилась сине-зелёным, явно собственным светом, скорее всего – благодаря каким-то водорослям.

Берег можно было бы назвать заросшим, пусть и довольно странными, непривычными растениями.

Вокруг громоздились разновеликие мохнатые шары пастельных оттенков бирюзового, голубого, зелёного и жёлтого – от совсем небольших, с кулак ребёнка, до нескольких огромных, выше моего роста. По камням стелился пёстрый, местами довольно толстый бледно-сиреневый ковёр не то мха, не то травы.