Беглянки

Как ни странно, ночная беготня и тревоги совершенно не повлияли на мое состояние. Я упорно поправлялась. Ну да, Ерофеич же уверял, будто врачи говорили, что у меня наметилась ремиссия. Но о Ерофеиче даже думать было тошно, если бы он попался мне в коридоре – честное слово, попыталась бы стукнуть его чем – нибудь тяжелым. Проклятый предатель!

Пару раз приходил Кашка Гвоздецкий, вместо яблок приносил апельсины и рассказывал про дела в редакции. Что фонд «Ауропег» за вторую статью расплатился частично натурой, и теперь у нас есть комп с жидкористаллическим монитором – естественно, в кабинете у редактора, что Грибушкин спрашивал, как мое самочувствие, а редактор обещал мне неделю отпуска сразу после выборов – для поправки здоровья.

– И вообще, все про тебя, Симка, спрашивают, – добавил Гвоздецкий под финал посещения, – тебя когда выпустят?

– Обещали в понедельник. Нет бы в пятницу, а то сразу на работу придется.

– Ничего, ты помаленьку начнешь, и втянешься. Тем более, у вас в отделе новенький менеджер, шустрая такая девушка, Олесей зовут. Лера на нее сразу кучу работы свалила, твою и валькину. Валька-то уволился, ты, кстати, знаешь?

– Нет, откуда мне? Ну ладно, пока, Кашка, я посплю немного.

Он задумчиво поправил очки на длинном носу и вышел, оглянувшись еще раз на пороге со странным выражением. Кашка меня слишком хорошо знает, он чувствует, что я изменилась.

Я ему, конечно, все расскажу – только не здесь и не сейчас. Дома, когда, наконец, смогу запереть дверь как следует.

В последние дни меня не отпускает ощущение, что за мной кто-то осторожно наблюдает. Оглянешься – никого. Я даже перестала ходить вечером в туалет и стараюсь в палате одна не оставаться. Вместе с соседками теперь торчу в холле на диване, смотрю все подряд по телевизору. То есть, это они думают, что по телевизору – на самом деле, я вижу совсем другое – сине-зеленое море с барашками пены и вдали, над розовыми скалами острова, громадных, огненно – золотых птиц.

Только это вовсе не птицы. Бинты с ладоней у меня сняли, и когда я теперь держу осколок медальона, я чувствую, как он начинает пульсировать, нагреваясь. Если сжать его в ладошке покрепче… но я сделаю это в понедельник, дома, когда как следует запру дверь.