Ночь империи

Ещё не рисковали поворачиваться к друг другу спиной, каждый опасаясь ножа под лопатку, но это не мешало напиваться вместе, обсуждать женщин, лезть в какие-нибудь несомненно опасные развалины, а потом встретиться на назначении сударя Гринда великим генералом и быстро делать вид, что первый раз друг друга видят.

Слухи – что ж, слухи были самой живучей вещью во всём мире, а появление их предсказать было невозможно. Особенно при дворе, где никто не верил, будто добиться должности можно собственными умениями. Здесь же, если видели двух высокопоставленных чинов, умудрявшихся при поддержании вежливого общения умудряться закидать друг друга язвами, начинали придумывать им свою историю.

Пока он на время провалился в воспоминания о разгульной молодости, дело пришло к своему логическому завершению. Надавить на Сонрэ так, как того хотелось, не вышло, но он хотя бы сознался в причастности, что уже было неплохим началом.

– Ваше поведение, Ваше Превосходительство, Вам чести не делает,– с лёгким укором произнёс Айорг, почесав висок кончиком пальца.

– Не сказал бы, что мне сударь регент по душе, но я с ним согласен,– Каджар пожал плечами.– Вы бы поскромнее себя вели, Сонрэ.

Валакх перевёл взгляд на младшего из тави.

– Простите великодушно, чем же я конкретно Вам не угодил?

– Он просто всё, что ниже пояса, за разумное не считает,– хохотнул Эммерих.

Среди генералов послышались смешки, и Самаэль бы усмехнулся, будь шутка действительно забавной.

– Ох, да все в порядке, судари. Я понимаю.– Помолчав, он посмотрел на подол своих одежд и вдруг вскинулся, прикрыв рот ладонью,– кстати! Я совсем забыл вас предупредить. До меня тут дошёл слух, что змеи нынче всё чаще забираются в города. Зима близко, наверное, тепла ищут. И, знаете, принципиально ползут солдатне в постель.

В группе повисло напряжённое молчание, которое прервал Самаэль, в этот раз не сдержавшийся – слишком уж его зацепило выражение лица Каджара. Это случалось каждый раз, когда попадался кто-то, не общавшийся с регентом достаточно плотно и ни разу не пытавшийся его словесно укусить, но менее весело не становилось.

– Простите,– давясь смехом, отмахнулся от соратников тави Гринд.– Простите великодушно, я сейчас успокоюсь.