Ночь империи

Не было никакого смысла кидаться, сломя голову, на аудиенцию к Иблису и пытаться его убедить, что он имеет права на эрейский престол.

– Я не знаю,– вздохнула тем временем Офра, приходя в своём неимоверно длинном рассказе к какому-то логическому концу.– Я могла бы смириться – он недурен собой – но уезжать в Геенну…

– Ваша матушка тоже когда-то оставила отчий дом, чтобы быть рядом с супругом.– Глядя в сторону от принцессы, выхоложенным тоном произнёс Василиск.– Это тяжело, несомненно, но Вы не должны-… Стоп, куда?

– В Геенну,– девушка, сложив руки на коленях, с беспокойством посмотрела на повернувшегося к ней Первородного.

Василиск некоторое время молчал, осмысляя услышанное. Офра оставалась единственной законной наследницей, если смотреть только на прямых потомков семьи Гесселинг, но согласно закону о первородности девушка не могла получить титул просто так. Она была женщиной и, как ни поверни, империя бы не приняла такой расклад – единственной, кому когда-либо дозволялось править страной в одиночку, была легендарная Принцесса Роханна.

Однако, если единоличное правление было под запретом, то наличие супруга могло помочь обойти этот закон. Офра бы объявлялась Владычицей, а её супруг – регентом при ней. Он не стал бы официальным лицом в полном смысле, но получил бы право направлять свою жену на нелёгком пути правления. Конечно, Офра была при этом лишь символом, прямым потомком, но всё было лучше, чем Айорг Гессе. Василиск слишком ярко представлял, как будет усмехаться старший брат, когда на его плечи ляжет тяжестью алая мантия с золотым подбоем.

– А за кого конкретно Вас выдаёт сударь регент?– как можно более мягко улыбнулся Василиск, возвращая внимание принцессе.– За какого-то тамошнего вельможу?

Тема для девушки была болезненной: в уголках её маленьких, всегда широко раскрытых карих глаз стали собираться слёзы, и Василиск сотню раз пожалел, что спросил. К своей чести, Офра сдержалась и почти без запинок заявила, что в супруги ей пророчили самого Князя.

Птица Великая. Пусть лучше бы Айорг Гессе, заливисто хохоча, бегал по дворцу в мантии и Венце.

– О, Птица,– почти беззвучно выдохнул Василиск, прикрыв нижнюю часть лица ладонью.– Птица великая, этого нельзя допустить.

– Вы тоже так считаете?

– Да,– выпалил Король богов, не слишком заботясь о том, говорила ли принцесса что-то до этого.– Да, точно. Простите, Ваше Сиятельство, мне нужно бежать.