Солнце в пятом доме

Он взял соседний стул, приставил его рядом с моим, сел и продолжил массировать.

– Можно возьму тебя в рабы, который всё время будет мять спину? – спросила я.

Я услышала, как Глеб ухмыльнулся, а потом он переместил ладони к моей пояснице и надавил пальцами именно там, где болело больше всего.

– Ай! – поморщилась я.

– Типичный очаг боли при твоей позе.

Он немного ослабил давление и принялся круговыми движениями растирать это место. Я почувствовала расслабление и прикрыла глаза. Но тут я ощутила, как он положил одну ладонь прямо на кожу под кофтой.

Я вздрогнула от прикосновения, а он продолжил. Так было гораздо лучше и приятней.

– И что за поза у меня?

– Я заметил, что ты рисуешь носом, когда у тебя что-то не получается, – сказал Глеб.

– Что это значит?

– Ну давай, покажи, как ты сидишь.

Он убрал руки. Я обернулась к нему. Глеб ждал, сложив руки на груди и откинувшись на спинку. Я взяла карандаш с полочки мольберта и только приложила грифель к бумаге в том месте, где должен быть нос Сократа, как услышала голос Глеба:

– Замри!

Я послушалась.

Он снова положил руки мне на плечи, а потом потянул назад, одновременно расправляя их и раскрывая грудную клетку. Тут я осознала, насколько скрюченная сидела всё это время. Глеб обхватил своей ладонью мою правую кисть, держащую карандаш, и поднял его к рисунку.

– Видишь, карандаш не достаёт. Он должен свободно скользить по бумаге на расстоянии вытянутой руки.

Глеб толкнул стул, я вместе с ним подвинулась ближе.

Наши руки с карандашом снова поднялись к рисунку.

– Вот, – тихо сказал Глеб.

Его лицо было рядом с моим правым ухом, и я почувствовала его дыхание. Глеб вернул мою руку туда, где планировался кончик носа, и начал делать штрихи, только вместо карандаша у него была моя рука, держащая его. Я почувствовала, как легко она двигается, линия за линией.

– Нос можно представить в виде трёх шаров, один большой, – Глеб говорил спокойным низким голосом, и мы нарисовали этот шар, – и два маленьких, – мы наметили ещё два шарика по бокам от большого.

 – Соединяем их плавными линиями… и получается…

– …нос, – сказала я.

Меня пробрало от ощущения радости, что я почти что сама нарисовала нос. Хотя может быть это было от того, что Глеб почти шептал мне на ухо, когда объяснял.

– А в каких ещё частях лица есть шары? – спросила я и повернула лицо к Глебу.

Он освещался сзади солнечным светом, отчего его светлые волосы создавали нечто вроде нимба.