Хроники ржавчины и песка

Старика нигде не видно – наверно, он по другую сторону металлической громадины. И не слышит, как его зовет сын, – может, из-за поднявшегося ветра.

У Юсуффа мороз пробежал по коже, руки покрылись мурашками.

Щелканье клювов, шлепки о корпус махины, скрип листов железа.

Мальчик вскинул голову. В небе кружило лишь несколько птиц, еще не успевших укрыться внутри Робредо.

– ПАПААААААА!

Снова ударил гром.

Юсуфф стал спускаться с дюны и заметил, что махина зашевелилась: огромная металлическая пластина сдвинулась в сторону, повернувшись на сорок пять градусов против часовой стрелки.

И со щелчком встроилась в корпус. А может, это просто ветер – слишком далеко, чтобы рассмотреть хорошенько.

Ноги увязли в песке, и Юсуфф упал. Метров десять он катился вниз по дюне, плотно сжав губы и зажмурив глаза. Поднявшись на ноги, сразу же стал отряхиваться перчатками.

Поздно. Песчинки облепили его с ног до головы. Как глупо все получилось. Ведь он мог умереть.

С неба упала капля.

Мальчик запрокинул голову.

Сразу за первой последовали вторая и третья: они били ему прямо в лоб.

Тяжелые, как орехи.

Папы нигде не было видно. Волоча больную ногу, Юсуфф подошел к Робредо: он кричал что есть мочи, голос срывался от ужаса.

Ни звука в ответ. Дождь усилился, капли текли по лицу, смешиваясь с солеными слезами.

Он плакал – от страха и от чувства, что его бросили.

Глядя на махину с подножия дюны, Юсуфф уже не сомневался: Робредо жив и сейчас, чтобы защититься от дождя, задраивает люки и сдвигает переборки.

Огромные металлические пластины надвигались одна на другую с таким страшным лязгом, что волосы на голове вставали дыбом; но выглядело это удивительно грациозно – будто цветок во время грозы закрывает лепестки.

Два неистовых раската грома, слившиеся в один.

И снова скрип петель и щелканье десятков невидимых запоров – один оборот, два оборота.

В полусотне метров ударила молния, и в воздух взметнулся фонтан из песка и обломков железа.

Совсем рядом с Юсуффом воткнулась тяжеленная металлическая пластина с острыми краями.

Ливень с бессмысленной яростью хлестал по бокам махины.

Расплавленный свинец неба то и дело пронзали молнии, их отблески плясали по металлическому корпусу Робредо и возвращались обратно. Стало темно как ночью.

В нескольких шагах от Юсуффа из дюны что-то высунулось: ржавоед, с венчиком пушистых лепестков. Подставил стебель под дождь.