Меня зовут Чикачирони

Как ему это удавалось, никто не знал, но в мастерстве речи ему никто не знал равных. Он умел не только говорить, но и считывал своего собеседника словно паук, который ловил каждый шорох на своей паутине дабы несчастную жертву в свои сети. И делал это превосходно. Так он читал и свою уже жену, чтобы она понимала, что лучшим решением в отношениях с ним будет полная честность и беспрекословное уважение.

– Хотя что это я, – словно переводя дух разговора, продолжил он. – Не против, если наша беседа станет более неформальной? Ведь ты моя жена, а я твой муж.

– Да, конечно, Нариман. – с теплотой отозвалась Она.

– Какой премиленький у тебя голосок, особенно, когда ты произносишь моё имя. Я очень рад. Не бойся, подойди ко мне, дай мне обнять мою очаровательную жену.

Энхедуанна подчинилась его воле и была этому безгранично рада.

– Я чувствую твоё дыхание, и как бьётся твоё сердце, вот-вот вырвется наружу, – прижимая к себе, говорил муж своей жене так, что его дыхание согревало шею молодой девушки.

– Ох, Нариман. – с придыханием произнесла Она, и поддалась своему порыву сказать все то, что Она сдерживала в себе с момента их знакомства.

– Нариман, я люблю вас! Люблю, люблю! Боги не могли придумать лучшего искушения и наказания, чем предоставить юной девушке такую возможность быть с вами. С тобой. Любимый, я вверяюсь тебе и хочу, чтобы ты знал, что жену, которую выбрали для тебя Боги, ты всегда найдёшь в самом лучшем расположении духа к тебе.

Подобные слова поразили его. Он ожидал Её волнения, страха, может даже ненависти, ибо браки по любви в высшем свете явление такое же редкое, как снег, который Нариман лично видел только в семилетнем возрасте. В любом случае, он ожидал чего угодно, но никак ни беспрекословной любви со стороны столь юной особы.

– Ох, Энна, ты очень юна, чтобы знать, что есть любовь. Я так тепло к тебе отношусь, но подобные заявления ни что иное, как переизбыток чувств и временное помутнение от выпитого вина. Я ведь говорил про восприимчивость? – улыбаясь, с намерением успокоить, говорил Нариман, а затем продолжил, – Я рад стать твоим мужем, хоть я и старше, но сердце моё полно мягкости по отношению к тебе.