Дорога огня. Том I. По ту сторону

Высвобождает руку, щелчком подзывает шар со шлейфом мошкары:

– Вот. Только вместо мух – твари, и их ночь длится вечность. Просто… прячься получше. Убегай. Это все, что можно сделать.

– Я… у меня не выходит прятаться. Больше нет.

– Конечно, – мягко говорит Нина. – Ты сияешь как солнце.

– Я больше не могу, – крупная бабочка бьется о свет. – Я не могу… – рассказать ей, что я наделала. – Что будет, когда я остановлюсь?

– Я не знаю. Я никогда не останавливаюсь, – Нина оборачивается на светлеющий горизонт.

 – Оберег даст тебе фору в пару недель. Советую переехать и держаться подальше от осевых мест, тогда твари нескоро догонят.

– Осевых мест?

– Места трагедий. Ты их чувствуешь. Тебя туда тянет.

Закусываю губу, чтобы промолчать.

Я их создаю.

– Возьмитесь за столб. Мы возвращаемся. Крепко, нет, не так, – тянет притихшую девочку за платье, заставляя стать вплотную, кладет руки поверх наших. Выдыхает заклинание. – Теперь ждем.

– Те люди, которые страшнее теней.

Они знают, как прогнать их? – шепчу. Нина слишком близко. Серые глаза широко распахнуты.

– Да. Но это и я тебе скажу: вспыхнуть, сжечь дотла тварей или погаснуть самой. В первом случае придут новые. Во втором – смерть.

– Должно быть что-то еще, – я не верю тебе. Не хочу верить.

Ночь превращается в яркий день, жара обрушивается пыльным покрывалом. Под пальцами вместо ржавчины лущится голубая краска: столб изменился. Я давлюсь несказанными словами.

– Ничего нет, – девушка лезет в рюкзак.

Достает слипшийся конфетный ком – грязно-зеленый, с резким запахом полыни. Отламывает два кусочка.

– Вот, это восстанавливает иммунитет после контакта с мертвыми. Съешьте, или заболеете, – девочка безропотно сует конфету в рот. Я медлю.

Подчеркнуто равнодушный тон и – пристальный взгляд. Нина врет. Кладу свою часть в карман, к оберегу.

– Серьезно? Хочешь умереть от какой-нибудь простуды через неделю? Ешь, я хочу видеть. Мне не нужны проблемы, – поднимаю брови.

 – О, да ладно. Ты не сдашься так просто.

Волшебница истолковала мой жест по-своему. Фыркаю. Нет, конечно не сдамся. Я скорее вспыхну, чем погасну. Нашариваю звонкую мелочь, заколку, холодную колбу… мягкий кругляш стирательной резинки. Кладу в рот. Нина не замечает подмены.

– Выспись. Станет легче, – советует, уходя. Выуживаю и рассматриваю на просвет оберег: сургучная печать с символьным узором закупоривает склянку с серым порошком. Прах.