О Любви. Философское эссе

И не будет попыткой очеловечить её, сказав, что она была душевно подавлена

Животные, страдающие от психической травмы, обычно молчаливы, но в этом случае (а я не знаю другого подобного же) птичья печаль находила выход в песне. Сама же песня была понятна даже людям – по крайней мере тем немногим из них, которые понимают по галочьи».

Но песня одинокой краснозолотой была поистине душераздирающей. Важно не то, как она пела, важно-что она пела.

Вся её песня была переполнена обуревавшими её чувствами, вернее одним единственным желанием: чтобы вернулись домой те, кого она утратила.

«Киав!» – пела она, – «киав» и опять «киав», с различными модуляциями, в разной тональности, со всеми переходами от нежнейшего пиано до самого безумного фортиссимо.

Другие звуки лишь изредка слышались в этом скорбном напеве. «Вернитесь назад, о, вернитесь».

Иногда галка прерывала пение и летела в луга, чтобы обследовать окрестности в поисках Золотистозелёного и всех остальных.

«Кива!» – снова и снова кричала она, уже всерьёз.

С течением времени эти вспышки страстного ожидания становились реже, и Краснозолотая проводила всё своё время, сидя на флюгере нашей часовой башни и утешаясь тихими песенками.

Птица оплакивала Золотистозелёного, свою утраченную любовь.

«Подобно статуе Терпения, она сидела здесь, меланхолично и горько улыбаясь»

Вот так Краснозолотой удалось сохранить колонию.

Не склонный к чрезмерной сентиментальности, я на этот раз поддался горю птицы.

Непрекращающиеся стенания Краснозолотой, доносящиеся с чердачной крыши, побудившей меня вырастить новую партию галчат, которые и дали начало возродившейся альтенбергской колонии.

Ради этой страдалицы я воспитал четыре молодых галки и, как только они приобрели способность летать, посадил их в вольеру вместе с Краснозолотой».

Но эта история имеет поистине необычайный конец.

«Казалось бы, поистине романтическое окончание биографии Краснозолотой: альтруистичная вдова посвятила остаток жизни поддержанию благосостоянию стаи… но в действительности это ещё не заключительный аккорд.

То, что произошло на самом деле, настолько невероятно и так похоже на придуманный «счастливый конец», что едва решаюсь рассказать о дальнейших событиях.

Случилось это через три года после катастрофы, постигшей колонию, в ветреное ранне весеннее утро, когда солнечные лучи нежно касаются просыпающийся земли.