Ради этого серого Неба

Через час я медленно поплелся в сторону выхода. За Борисом Михайловичем следовал зал неоклассицизма, семьдесят второй, семьдесят третий, семьдесят четвертый, семьдесят пятый… и так до восемьдесят пятого. Я шел, пялясь себе под ноги, вспоминая совсем юного живописца Федора Васильева – ученика самого Ивана Шишкина – он писал невообразимые пейзажи русской природы. Слава пришла к нему в двадцать один год, а в двадцать три он уже ушел из мира живых. Парень по глупости или на спор наелся снега, простудился, а лечиться толком не стал.

Пустяк перерос в чахотку, а та, в свою очередь, в страшную болезнь – туберкулез гортани.

Когда я смотрел на его работы, я видел Россию, я верил в Россию.

Также я вспоминал судьбу Репина-младшего, сына великого художника Репина. Он тоже писал картины и его, конечно, постоянно сравнивали с отцом. У Юрия, так его звали, были проблемы с нервами. Уже во взрослом возрасте, пережив большое количество потерь, он окончательно тронулся рассудком и стал в полубезумном состоянии бродить зимой и летом в монашеской рясе, ермолке и сандалиях на босу ногу, раздавая свои картины всем желающим бесплатно.

Позже, в 1954 году, Юрий Репин покончил жизнь самоубийством, выпрыгнув из окна ночлежки.

Я еще долго вспоминал истории, перебирал в голове биографии. По сути, мир художников – это еще та «Игра престолов»: кто-то погибал, кто-то жил в нищете и лишь после смерти был признан, многих сгубил алкоголь, наркота и венерические заболевания. Какая горькая ирония! В наше время такие гении уже не рождается, зато практически на любую болячку нашли лечение.

У нас больше нет Саврасовых и Шишкиных, зато есть КОВИД-19.

Я горько улыбнулся и покинул Русский музей.

Ничто так не приводит в чувства, как питерский прохладный воздух. Лето выдалось не слишком жарким, и в тот день небо затянули мои любимые тучи. Я плелся в сторону метро, не зная, куда себя деть и как сказать Леонидовичу, что провалился. Лучше загашусь, спрячусь. Может, уехать куда-то? А смысл, он меня из-под земли достанет.

Ладно, будь что будет. Поеду-ка я домой. Куплю вина, что ли. Но дома Лиля, и она не любит, когда я пьяный.

***

Тишину в комнате допросов нарушил звук открывающейся двери, в помещение вошел высокий мужчина средних лет, в глаза бросалась военная выправка. Он молча прошел к стулу, стоящему напротив меня.

– Так, что тут у нас? – мужчина четко произносил слова поставленным за годы службы голосом.