Журнал «Рассказы». Почём мечта поэта?

Он остался возле тела младшего брата. Достал у Кирилла из кармана самокрутку и спички, закурил, сидя на холодной ступеньке черного входа.

Мертвый Кирилл смотрел в серое петербургское небо. По сравнению с остальными трупами, он выглядел еще более-менее, и хотелось верить, что не сильно страдал перед смертью. А ведь говорил ему не соваться. Почти наверняка в этом крохотном дворике среди мусора, под крыльцом, в подвалах, в пустых квартирах найдутся тела других пропавших без вести. Вскрытие опытными патологоанатомами из конторки покажет, что умерли они из-за множественных рваных ран внутренних органов, вызванных протаскиванием эмоциональных струн из душ.

Вот так официально и сюрреалистично.

Антон знал, что никогда не привыкнет к подобному.

Надо было подниматься, но он хотел докурить последнюю самокрутку брата.

Тела мертвых женщин выглядели страшно. Как будто им сломали все косточки, выпотрошили и вывернули наизнанку. Непонятно было, какого они возраста. Рука одной из них крепко сжимала телефон.

И кровь. Много крови повсюду.

Антон неторопливо затянулся, как обычно, чтобы огонек дотронулся до кончиков ногтей.

Интересно. Он готов был поклясться, что видел в руках у Музыканта гриф с четырьмя колками.

Но трупов и струн было только три.

6. Глеб

А ведь пацан с самого начала ему не понравился…

Когда началась вся эта непонятная заварушка с гитарным грифом, звоном стекол и странными звуками, похожими на эхо, Калинкин решил, что всё – здесь-то он и останется навсегда. В вонючем, зассанном, грязном дворе Петербурга.

Примерно в таком дворе он и начинал свою жизнь, когда мама выводила его из коммуналки под серое питерское небо.

Мама говорила: «У тебя десять минут, Глеб. Подыши воздухом, погуляй, и идем домой».

У нее не было времени водить сына на детские площадки или куда-то еще. Только когда появилась бабушка, Глеб впервые обнаружил, что за пределами домов-колодцев есть огромные проспекты, площади, высокие соборы и широкие мосты, а окна квартир не всегда выходят на другие окна.

Но это случилось через десять лет после его рождения. К тому времени он, кажется, насквозь пропитался запахом коммуналок, черных лестничных пролетов, сигаретного дыма. Умереть здесь… ирония. Дочь, пожалуй, даже не поймет, какой нелепый подарок устроила отцу.

Он почувствовал боль в левом ухе и крепко зажал его ладонью. Правое не слышало ничего еще со времен, когда отчим угодил по нему тяжелой армейской бляхой.

Ветер разъяренно набросился.