Заряд воображения

Не поднимая головы, она водрузила на стол поднос с чашкой чая и картонным контейнером. В контейнере оказался салат, но Яна не могла есть.

Она глотнула чая; сладкий и еле тёплый. Выпив всё залпом, Яна поняла, что больше не может сидеть.

Встала. Подошла к окну. Ни решёток, ни замков на окне не было; при желании его можно было запросто открыть.

Какое-то время Яна смотрела во двор: к широким раздвижным дверям ангара подъехал фургон, и люди в серо-зелёной форме суетились, разводя створки и зажигая сигнальные огни.

Что там в кузове, под тёмно-серым брезентом? Очередная порция материалов из Руты? Лабораторные мыши? Подопытные кролики – такие же, как она сама?

Отойдя от окна, Яна принялась бродить по кабинету. Провела ладонью по гладкой блестящей полировке рабочего стола. Бездумно повертела в руках металлические шарики, тронула корешок толстой тетради – надо же, у неё никогда не было таких больших; только тоненькие, на восемнадцать листов. Нажала на бордовую подушечку и испачкала пальцы: видимо, подушечка предназначалась для печати.

Яна вытерла измазанные пальцы о полосатую мягкую спинку стула. Злорадно подумала: если чернила едкие, у Щумана на спине останется след – если, конечно, он откидывается на спинку, когда работает.

– Яна?

Она вздрогнула, как воришка, застигнутый врасплох. В дверях стоял Арсений – склонив голову, засунув руки в карманы.

– Ну? По-прежнему ничего?

– А чего вы хотите? – полуагрессивно-полурастерянно спросила она.

– Вы не оставляете мне выбора, – негромко произнёс он, и Яна со страхом различила в его голосе горечь, нежелание и вместе с тем – алчное, почти животное любопытство.

– Господин Щуман, – стараясь, чтобы голос звучал уверенно, произнесла она. – Что произошло? В чём дело?

– Жаль, – коротко откликнулся он. И, не успела Яна отреагировать, как Арсений шагнул к ней, цепко взял за запястье и потянул к выходу.

– Яна Каминова, вы обвиняетесь в шпионаже в пользу разведывательных структур Руты.

У неё сердце пропустило удар.

– Вы признаёте обвинение?

Она оторопела, хотела выдернуть руку, но Арсений удержал.

– Вы признаёте обвинение?

Голос у него дрожал и был непривычно-высоким. У Яны зазвенело в ушах.

– Вы признаёте обвинение? – в третий раз спросил Щуман, и ей вспомнился первый допрос – только теперь всё было в зеркальном отражении. Она повторяла одно и то же – «Где моя сестра?» – а он спрашивал новое, и новое, и новое… Арсений встряхнул её за руку.