Кто ты?

Вопреки тому, что Сиди отставала в развитии, она была одарена лучезарной улыбкой и немыслимой красотой, наполняя теплом каждого пришедшего в гости проходимца. Саджира ушла из жизни, но выполнила обещанное ею когда-то слово: «Я стану своей милой девочке светом, чтобы освещать неизвестную ей дорогу».

***

Бормоча себе под нос, окончание столь дивной истории, она вернулась в реальный мир.

Вовремя открыть свой взор и сделать верный шаг перед пропастью порой бывает самой непростой задачей.

В проходе появился отец, он подбежал, радостно подхватив меня в свои сильные руки, крепко прижал к себе и начал подпрыгивать, кружась, будто маленькому ребенку дали что-то, о чем он так давно мечтал.

Его глаза сияли счастьем, а на лбу появились морщины от того, что он не смог рассчитать свои силы и мой вес, который прибавлялся с возрастом.

Мой старый, добрый отец, ты так и не поменял свою прическу, оставив густые кудри. Лишь легкая седина покрыла их, – вдруг подумала я. – Улыбка твоя мне часто снилась.

Ты не дарил ее просто так и всегда пытался скрыть, будто утверждая статус сурового хозяина дома. Но в моменты, когда ты не замечал, как на твоем лице расплывается искренняя улыбка, ты становился самым красивым отцом и мужем.

– Дочь моя, расскажи, как добралась в этот раз? Говорят, будут делать широкую дорогу к нашему племени, чтобы удобнее было передавать урожай? – спросил он.

– Нашли рабов и диву давятся от того, что те работать не хотят за воду и харч. В конечном счете, можно же кнутом, по нравам старых времен.

Оттого и дело стоит, оттоль и люд озлоблен! – сорвавшись голосом в конце, я вскочила и отошла к окну, в надежде скрыть свои покрасневшие от накатившей злобы глаза.

Умм нежно коснулась моего плеча:

– Милая, откуда столько гневного раздражения? Разве так я учила распоряжаться эмоциями? Разве в то направление ты освобождаешь их? Зачем разорять свой внутренний запас на столь бездушных людей. Они – власть. Ими движет безнаказанность. Человеком движет то, что он может себе позволить, так не позволяй себе моральную нечистоплотность.

Мое тело, наконец, расслабилось, а плечи опустились от усталости, видимо, долгий путь и разговоры утомили меня. Покинув родителей, я двигалась в направлении своей старой комнаты, где все оставалось таким же родным для меня. Засыпая, я думала лишь о том, что в ближайшие дни мне придется быть куда откровеннее, разве что, отыскать глубоко потаенный замок, ключ которого начинает разрушаться.