Подлинная любовь

Ради тебя я совершил бы невозможное. И только ради тебя. Ты никогда не осталась бы разочарованной. Не знаю, почему я воспылал такой страстью именно к тебе, но это так. Я никогда не встречал никого и близко похожего на тебя. Прими и ты это.

Грейс не стала ничего отвечать. Стоуну оставалось лишь гадать, произвёла эта тирада на неё какой-то эффект, или она просто устала пререкаться с ним.

– Тебе решать, – вздохнул Стоун и открыл свою каюту. – Можешь, как и прежде, считать это просто романтическими бреднями и жалкой попыткой склеить тебя.

Стоун проплыл к рабочему столу, открыл сейф.

– Вот, – он вынул отпечатанную копию М1911, – доверяю его тебе.

Грейс взвесила оружие в руке.

– Он пневматический?

– Да, а пули сделаны из той же субстанции, что и он сам.

– И ты его испытывал?

– Видишь? – Стоун вынул из ящика фото с университетского выпуска. Аккурат посередине зияло отверстие, и трещины паутиной расходились по стеклу.

Грейс кивнула и поджала губы.

– Послушай, Стоун, насчёт…

Сердце у Стоуна болезненно ёкнуло.

– Нет, не говори, если это очередной отказ, то… Просто не говори, я не хочу этого слышать. Хотя, нет, постой! Дай мне ответ, когда будем на Земле, идёт?

– До неё надо добраться, – Грейс поглядела в иллюминатор. Над Индийским океаном начинал заниматься рассвет.

– Доберёмся.

Оба замолчали, размышляя о шансах на успех.

– Надеюсь, твои старики живы, – сказал Стоун, – впрочем, знаешь, нет – я уверен, что они живы, у меня хорошее предчувствие насчёт этого.

Грейс улыбнулась и тряхнула лавиной иссиня-чёрных локонов:

– Думаю, твои тоже.

Стоун улыбнулся в ответ и не стал загружать Грейс излишней, на его взгляд, информацией.

– Пора.

Рация в нагрудном кармане Стоуна ожила и хрипловатым тенором спросила:

– Коммандер, можешь заглянуть на минутку? Если можешь, конечно…

Стоун щёлкнул спикером.

– Да, Лев, загляну. Эй, Грейс, захвати заодно и тазеры, отдай их ДаСилве и Коэну, идёт? Тебе нужно что-то забрать у себя? Действуй.

Вооружённая до зубов Грейс покинула его. Стоун подумал, не зря ли он вывалил девушке всё, что думал. Копаясь в ящиках в поисках чего-то стоящего, он пришёл к двум выводам. Во-первых, не зря. Иначе он так и продолжал бы накручивать себя. Он выложил все карты, окончательно признался ей, перестал виться вокруг да около – это главное. Теперь никаких полунамёков. А финальное слово за ней. Во-вторых, забирать ему было решительно нечего.