Осколки

– Опять? – беспокойным вопросом встретил её Нильсон. Главная и, быть может, единственная опора во всем этом. Мужчина сидел на краю кровати, терпеливо дожидаясь Линду.

Брайер нашел в себе силы не последовать за Тиль на кухню. В первые мгновения после пробуждения девушка обычно предпочитала побыть в одиночестве и прийти в себя.

– Опять, – кивнула Линда, – одно и то же. Завтра заранее налью воды.

Она постаралась улыбнуться, но мужчина оставался серьезным:

– Надо с этим что- то делать, – произнес он, – долго ты еще будешь со мной спорить?

– Не буду.

Но я не стану ничего делать прямо сейчас, – Тиль старалась придать своему тону, насколько это возможно, легкомысленное выражение, чтобы не выдать волнения, – давай спать. Еще два часа до будильника.

– Ложись, – Нильсон пожал плечами, – в этот раз все не так плохо?

То, что он не озвучил, буквально зависло в воздухе: то, как в прошлый раз девушка так и не смогла заснуть. То, как дрожала мелкой дрожью несколько минут после пробуждения.

И, конечно, то, как долго Тиль пыталась осознать, где находится и отделаться от ощущения, что Ландерс в очередной раз сожгла её заживо.

Да, в этот раз все действительно «не так плохо».

Девушка легла под одеяло, закутавшись в него поглубже, и прижалась к широкой спине Брайера. Сразу же по ней разлилось умиротворение. Беспокойные сны остались где- то там, за пределами одеяла. Здесь они Линду не достанут.

Глаза её закрылись, и сладкое забытье наползло, закрыв все остальное.

* * *

– Линда! Линда!

Она проснулась от ощущения сильной назойливой тряски, которая перевернула весь её мир с ног на голову.

– Все! Я тут, я в порядке! – выпалила девушка в лицо Нильсону, который и держал её за плечи, – что случилось?

Мужчина смотрел на Тиль едва ли не с испугом:

– Это я хочу спросить. Что приснилось?

Что приснилось? Вспомнить бы. Она попробовала прогнать в памяти прошедший сон, воспроизвести все, что там было.

На этот раз – ни единой четкой картины. Круг из черных фигур, обступивший её.

Блестящие стеклом глаза. Лица оставались в тени. Фигуры менялись друг с другом местами, исчезали и появлялись снова. Никакой закономерности в их движениях не было.

Девушка вздрогнула:

– Я не помню, – призналась она, – опять дергалась?

На лице Нильсона застыла тревога. Сонливость ушла из него, уступив место эмоциям. Краем глаза Линда увидела светящиеся красным цифровые часы: без четверти шесть. Вот и ночь к концу подошла.