Дети Луны

Вытащил я из кустов захлебывающегося от горя двенадцатилетнего Вовку. Парнишка был в том возрасте, в котором плакать мальчикам стыдно, поэтому мне пришлось буквально притащить его к себе в кабинет, и здесь, где нас уж точно никто не увидит, клещами вытаскивать суть приключившейся трагедии.

Оказывается, Вовка не умеет прыгать в длину так, как это требуется (я абсолютно не помню, что там за нормативы для детей этого возраста), а Геннадий Алексеевич не верит, говорит, что Вовка ленится, а на самом деле умеет, и ему, Вовке, ничего не стоит подвести свой отряд из-за своей лени.

Мальчика я успокоил, как мог, пообещав во всем разобраться, – ребята меня уважали и верили мне, – а сам отправился к Геннадию Алексеевичу, чтобы услышать более последовательный рассказ о происшедшем.

Физрук мне рассказал, что почему-то днем он никак не может заставить парня выполнить норматив по прыжкам в длину, хотя ночью сам превосходно видел, как Вовка тренировался и выдавал великолепные результаты, намного превосходящие нормативы. Меня поразила педагогическая компетентность моего собеседника: видеть, что ночью двенадцатилетний ребенок прыгает вместо того, чтобы спать, и не принять никаких мер! Геннадий Алексеевич же моего возмущения не понял – по его мнению, только так, не жалея себя, можно стать настоящим спортсменом.

Не знаю, может быть, физрук был и прав, – я никогда не изучал спортивную педагогику, но он не учел, что лагерь наш – не спортивный, а Вовка в профессиональные спортсмены не готовится. Поэтому я решил проконтролировать действия физрука, который как раз должен был обходить лагерь сегодня ночью. Я составил ему компанию, которой Геннадий Алексеевич только обрадовался – бродить по лагерю в одиночестве ему было не по душе.

Удивительно все-таки, что за педагоги встречались иногда в советское время, да и сейчас порой встречаются: ну как физрук мог не обратить внимания на механистичность движений мальчика! Вовка вел себя, как автомат, – он прыгал, вставал, возвращался назад и снова прыгал, точно заведенный. И этот ничего не выражающий взгляд! Неприятное зрелище, скажу я вам.