Тринадцатый свиток. Том 1

Мне было неудобно расспрашивать его, тем более я не знал, может ли он разговаривать вообще.

Почти засыпая после сытного ужина, я поплёлся в «паучью нору» и, обнаружив, что Тощий ещё так и не вернулся, завернувшись в свой верный плащ, провалился в сон.

Рано утром зазвучал рожок, призывавший всех продрать глаза и вставать. Что я и сделал с большой неохотой. Никто не гнал меня в шею, но я привык просыпаться вместе со всеми. Взяв свой ритуальный ночной горшок, я отправился в обычное место, чтобы выплеснуть его в ров.

Распахнулись ворота, в которые въехали подводы с крестьянами из деревни, их сопровождали несколько всадников из замка. С ними был Тощий, восседавший на таком же тощем, как хозяин, жеребце. Крестьяне, озираясь, стояли посреди двора, но им велели ждать, и они, собравшись в кружок, стали тихонько переговариваться между собой.

Приглядевшись, я увидел среди них знакомое лицо и, осенённый идеей, быстро пошёл к подвалу, где сидели рыцари. Убедившись, что охранник нас не слышит, я запомнил адрес и текст, который они мне надиктовали.

Рыцарь достал откуда-то пару мелких золотых монет, тому, кто повезёт письмо.

Я отправился назад, чтобы написать письмо и, если получится, незаметно отдать знакомому крестьянину-виллану, чтобы он передал его по назначению. Вернувшись в «паучью нору», я обнаружил там Тощего, который разложил на лавке и пересматривал свои наряды, видимо готовясь к какой-то встрече. Между нами стояла стена холодного молчания.

Но это было и к лучшему.

Мне его общество было ни к чему, а он наверно не определился ещё, стоило ли после вчерашнего злиться на меня или на Верзилу.

Поэтому он с видом человека, наряжающегося на свадьбу, прикладывал рубашки к шоссам, потом блио к рубашке, блио к шоссам, потом достал сапоги, потом достал шоссы с полосами и бантами. Потом отложил сапоги и достал туфли пигаш с длинными носами, результат, видимо, ему не понравился, и он, крякнув с досады, схватил, что первое попалось под руку.

Пока он одевался, я непринуждённо достал первую попавшуюся книгу и, делая вид, что что-то переписываю оттуда, начал составлять письмо для рыцаря, которое предназначалось не его семье или даме сердца, а его собственному сеньору.

Я знал его сеньора и видел его не однажды в нашем замке. Это был очень влиятельный феодал, большой друг короля, властный и хитрый человек. Старый Острозубый Лис, так звал его мой Хозяин и дружил с ним из политических соображений.