Тринадцатый свиток. Том 1

Зато он заметил, и на лице его проскользнула тень честолюбия. Понятно, что этому человеку без льстецов не обойтись. Вот и сейчас Тощий, который давно уже понял это, вдруг быстро заговорил:

– Сеньор, вы добры и справедливы, как наш отец, а мы все ваши дети! Вооружившись вашим именем, я вступил в бой с врагами, и они тяжко ранили меня! А когда я попросил у этого пришлого монаха, поделиться частью своего лечебного бальзама, он отказал мне, смеясь в лицо и утверждая, что он предназначен для раненого рыцаря. Который, дескать, заслуживает помощи больше, чем я, ввиду своего высокого аристократического положения!

Тощий был неглуп и успел заметить, что Сеньор чувствует презрение к аристократам.

Причину этого отношения Тощий не знал, но тонко уловил его неприязнь.

В Сеньоре боролись противоречивые чувства. С одной стороны, он должен держать сторону своих людей, с другой, он, вероятно, чувствовал, что от меня толку будет больше, чем от Тощего. Сеньор уже сменил свой статус с разбойника, пусть и атамана, на владельца замка.

А это накладывало на него определённые обязанности, к тому же он хотел выглядеть справедливым, поэтому спросил:

– А что, эта мазь действительно такая целебная?

– Доброе действие этой мази, проверено мною множество раз, Сеньор, и раненый нуждается в ней. Иначе он умрёт, а это, вероятно, не входит в Ваши планы.

– Отдай мазь монаху. И не смей заниматься самоуправством, я этого не люблю.

Криво улыбнувшись, Тощий поспешил отдать мазь, при этом одарив меня взглядом, который дал мне понять, что так просто он мне это не забудет.

«Идите!» – махнул рукой Сеньор.

Я обернулся к Верзиле и уловил злорадный блеск в его глазах. Проследив его взгляд, я увидел, что он направлен на Тощего. Итак, у Верзилы тоже есть чувства, только непонятно, мог ли он говорить, потому что всё время молчал. Может быть, он был немой. Потому что вид у него был ненормальный.

Мы вернулись в подвал. Я сразу проследовал в клетку к раненому рыцарю. Двое других проводили меня взглядами из глубины своих клеток.

Он не спал, но и не был в сознании. Смазав его раны мазью ещё раз, я заметил, что кровь не останавливается. Я поменял повязку и присел рядом с ним. Опыта по уходу за больными мне было не занимать. Поэтому я собирался побороться за его жизнь, если его Ангел-Хранитель будет со мной заодно.

Я проголодался, как зверь. Я с утра почти ничего не ел, надеясь наесться в замке, когда вернусь. Но планы круто поменялись, а я так и остался голодным.